"Русь", 28-го марта 1881 г.
22-го марта, въ Петербургѣ, въ экстренномъ собраніи Славянскаго Благотворительнаго Общества, въ присутствіи многочисленной публики, послѣ торжественной паннихиды по Государѣ Императорѣ Александрѣ II, И. С. Аксаковъ произнесъ слѣдующую рѣчь:
Милостивые Государи!
Я пріѣхалъ изъ Москвы принять участіе въ вашемъ собраніи и къ вашимъ здѣсь голосамъ присоединить мой московскій голосъ. Мнѣ бы хотѣлось передать вамъ все, что думается и чувствуется въ Москвѣ, но этого кажется не выразить человѣческимъ словомъ. Въ самомъ дѣлѣ, какъ назвать, какъ опредѣлить тѣ ощущенія, которыя тѣснятся въ душу въ переживаемыя нами мгновенія? Это и скорбь, и горесть, и стыдъ, и ужасъ, какой-то торжественный, вѣщій ужасъ. Это судъ Божій творится надъ нами. Это самъ Богъ живущій въ исторіи ниспосылаетъ намъ свое страшное откровеніе; передъ Его лицомъ мы стоимъ, позванные къ отвѣту... Какой же отвѣтъ мы даемъ, мы дадимъ?... Пусть, пусть испытуетъ каждый самъ свою совѣсть: нѣтъ ли и его доли участія въ той сквернѣ, за которую караетъ насъ Богъ и которою запятналась предъ всѣмъ міромъ наша земля?
Нечего себя обманывать. Мы подошли къ самому краю бездны. Еще шагъ въ томъ направленіи, въ которомъ, съ такимъ преступнымъ легкомысліемъ, мы двигались до сихъ поръ -- и кровавый хаосъ! Это не слова, не преувеличеніе... Сохрани васъ Богъ отъ мысли, что это преувеличеніе! Не обольщайтесь тѣмъ, что великій народъ нашъ безмолвствуетъ. Онъ недоумѣваетъ. А понимаете ли, что значитъ недоумѣніе многомилліоннаго народа? Точно океанъ вздымается теперь его грудь, удрученная мрачнымъ раздумьемъ. Никакія внѣшнія бѣдствія не могутъ сравниться съ тѣмъ нравственнымъ гнетомъ, которымъ легло на него злодѣйство 1-го марта. Заныла вся душа его, изъязвлена совѣсть. Умерщвленъ его Царь, тотъ именно Царь, который наиболѣе облагодѣтельствовалъ свою землю, который освободилъ, надѣлилъ человѣческими и гражданскими правами десятки милліоновъ русскихъ крестьянъ; умерщвленъ не изъ личнаго мщенія, не ради личной корысти, а именно ради того, что онъ Царь, Вѣнчанный Глава, Представитель, Первый Человѣкъ своего народа,-- тотъ живой единичный человѣкъ, въ которомъ народъ олицетворяетъ всю свою несмѣтную совокупность, всю общность, все единство, всю свою силу, всю власть. Власть -- ею же испоконъ вѣковъ стоитъ и крѣпка Россія. Посягательство на лицо царя есть всегда посягательство на самый народъ, въ немъ олицетворенный, но въ настоящемъ случаѣ совершено посягательство уже на самый историческій принципъ народнаго политическаго бытія, на самодержавныя права, врученныя царю народомъ... Кто же дерзнулъ осквернить грѣхомъ Русскую землю, осрамить, опозорить Русскій народъ, да еще во имя народа, и не только наругаться надъ нимъ, но и распоряжаться его историческими судьбами?
Кто же они? Одна ли это горсть злодѣевъ -- безсмысленныхъ, лютыхъ, одержимыхъ демономъ разрушенія? Откуда же завелась она на нашей землѣ? Спросимъ себя строго по совѣсти. Не есть ли она продуктъ той духовной измѣны, того отступничества отъ народности, въ которомъ повинны болѣе или менѣе мы всѣ -- такъ-называемая интеллигенція? Есть ли она что иное, какъ логическое, крайнее выраженіе того самаго западничества, которымъ уже со временъ Петра снѣдаемо какъ недугомъ и наше правительство, и наше общество,-- которое искажаетъ всѣ отправленія нашего государственнаго организма, ослабляетъ и уже ослабило живое творчество духовныхъ началъ, таящихся въ глубинѣ народнаго духа? Ибо мы не удовольствовались тѣми сокровищами знанія и науки, которыми богата Европа, но и пріобщились самому ея духу, воспитанному въ ней ея исторіей, ея религіей,-- сотворили себѣ изъ нея кумира, поклонились ея богамъ, устремились къ ея идеаламъ. Мы отвернулись отъ своей трапезы, пошли на пиръ чужой, и вотъ вкушаемъ и похмѣлье въ чужомъ пиру! На кого же сѣтовать? Не увѣщевалъ ли насъ Хомяковъ еще сорокъ лѣтъ тому назадъ, пророча Божью кару за то, что
Обуявъ въ чаду гордыни,
Хмѣльные мудростью земной,
Мы отреклись отъ всей святыни,
Отъ сердца стороны родной!...