Я не уклонился отъ предмета своей рѣчи, приглашая васъ "въ поминаніямъ". Возстановленіе въ памяти благой дѣятельности нашихъ предшественниковъ способно только поддержать въ насъ тотъ строй мыслей и чувствъ, который именно на потребу въ настоящую минуту.
Не въ первый разъ воюетъ Россія съ Турціей. Турція тотъ же врагъ Христа какъ и прежде; тѣ же угнетенныя православныя населенія какъ и въ старь; въ чемъ же причина настоящаго небывалаго въ народѣ стремленія? Причина въ томъ, что самый вопросъ Восточный, то-есть вопросъ о Турціи и о Славянствѣ, надвинулся къ роковому рѣшенію, и это чуетъ историческій народный инстинктъ. Причина въ томъ, что самый народъ уже не тотъ что прежде: не измѣняя своимъ духовнымъ основамъ, онъ растетъ и мужаетъ быстро, какъ богатырь въ сказкѣ. Если въ прежнія времена народъ и являлъ готовность къ войнѣ, то эта готовность была скорѣе дѣломъ доблестной покорности и послушанія; народъ вѣрилъ правительству на слово и повиновался его указаніямъ, честно исполняя свой долгъ. Но и только. Въ настоящую же минуту лишь послушаніемъ Царю сдерживалось нетерпѣніе народа. Онъ, можно сказать, не призывается властью, а только, послѣ долгаго ожиданія, пускается ею наконецъ къ войнѣ. Что прежде всего поражаетъ и изумляетъ въ нынѣшнемъ отношеніи народа въ предстоящему бранному подвигу, это сознательность, сознательность доходящая до отчетливости. Такая сознательность и такое единство сознанія на пространствѣ чуть не цѣлой части свѣта, почти отъ Ледовитаго Океана до Чернаго Моря и отъ Буга до Амура, такой стройный хоръ милліоновъ умовъ и сердецъ -- уже самъ по себѣ колоссальное, величественное, подъемлющее духъ нравственное явленіе. Ничего подобнаго не мыслилось въ старое время. Почву для такого единства приготовило намъ нынѣшнее счастливое царствованіе. Двадцать милліоновъ людей, изъятыхъ крѣпостнымъ правомъ изъ общаго строя государственной жизни, съ уничтоженіемъ крѣпостнаго права возвратились въ общую гражданскую семью, слились воедино съ отдѣленнымъ отъ нихъ народомъ. Пали многоразличныя сословныя средостѣнія, отмѣнились неправыя привилегіи,-- общее равноправное участіе въ судѣ, въ земствѣ, въ думахъ, въ повинностяхъ и въ самой тяжелой всесословной повинности, воинской,-- все это, незамѣтно для насъ самихъ, создало возможность того нравственнаго согласія, того единенія въ духѣ, отъ Царя до крестьянина, которымъ мы радуемся, гордимся и становимся такъ сильны теперь, въ грозные часы испытанія. При такомъ упраздненіи преградъ, содѣйствовавшемъ нашему единству, прозрачнѣе и виднѣе стала жизнь, вольнѣе и живѣе задвигалась мысль народная. Что касается въ частности до славянской идеи, которая такъ долго была лишь удѣломъ книжниковъ, то не прерывавшаяся въ теченіи двухъ лѣтъ живая рѣчь страданій, мукъ и борьбы православныхъ славянскихъ племенъ, рѣчь, постоянно газетными листками передаваемая въ вѣдѣніе народа,-- раскрыла ему цѣлый невѣдомый міръ братскихъ узъ и братскихъ святыхъ обязанностей.
Народъ не питаетъ отвлеченныхъ думъ и сочувствій. Что проникаетъ въ глубь его сознанія, то немедленно воплощается въ жизни и дѣлѣ. Его встревожившаяся совѣсть мгновенно, къ общему изумленію нашихъ образованныхъ классовъ, сказалась въ томъ порывѣ состраданія, который нагромоздилъ, въ пользу Болгаръ и Сербовъ, милліоны рублей изъ мѣдныхъ копѣекъ, и въ томъ движеніи добровольцевъ, которое напомнило Западу времена Крестовыхъ походовъ.
Кстати замѣтить: многіе петербургскіе прозорливцы надѣялись, что походъ въ Сербію своими трудностями, лишеніями, неудачами отобьетъ у Русскаго народа охоту къ подобнымъ подвигамъ и вытравятъ изъ его души сочувствіе къ "братьямъ Славянамъ". Повѣривъ анекдотамъ и росказнямъ болтливыхъ корреспондентовъ, вѣтреныхъ путешественниковъ и даже нѣкоторыхъ чѣмъ-либо огорченныхъ добровольцевъ, они уже ликовали при мысли, что славянскую идею постигло въ Россіи разочарованіе, и все это движеніе въ нашемъ народѣ окажется поддѣланнымъ и вздутымъ. Но народъ посрамилъ ихъ и на этотъ разъ, какъ и всегда впрочемъ. Наши простолюдины-добровольцы никогда и не увлекались тою слащавою сентиментальностью примысли о "братствѣ", какая приписывалась имъ нѣкоторыми дешевыми энтузіастами. Имъ не въ чемъ было и разочаровываться: они шли на подвигъ, на смерть и лишенія, не ища ни хвалы, ни благодарности; шли изъ тѣхъ высокихъ побужденій, которыя не могутъ измѣняться отъ неудачи или отъ недовольно-ласковаго пріема. Ихъ судъ оказался трезвѣе и безпристрастнѣе суда публицистовъ-обличителей, и если имъ грозила опасность разочарованія, такъ развѣ по возвращеніи, здѣсь въ Россіи, гдѣ походъ въ Сербію сталъ было нѣкоторое время предметомъ укора и насмѣшки. Тѣмъ съ большею радостью теперь и добровольцы, и народъ, ихъ высылавшій, встрѣтили манифестъ, какъ разрѣшеніе всѣхъ недоумѣній, какъ оправданіе ихъ искреннихъ братскихъ влеченій и дѣйствій.
Все дрябло, все безсильно въ нашей странѣ, что не пустило корня въ душу и мысль народа. Про славянское дѣло можно сказать, что оно только теперь стало на ноги, только теперь судьбу его можно считать обезпеченною, теперь, когда оно утвердилось и укоренилось въ русскомъ народномъ сознаніи. Въ этомъ смыслѣ, всѣ эти проволочки, отсрочки, оттяжки, самое это долгое воздержаніе нашего правительства отъ вмѣшательства въ борьбу, послужили, можетъ-быть, не по заслугѣ людской и не въ силу людскихъ соображеній, а по мудрости Бога, строющаго исторію, во благо Славянскому міру, вызвавъ самодѣятельность нашего народа и расширивъ въ немъ область сознанія.
Въ какомъ же отношеніи теперь, по объявленіи войны, будетъ находиться къ славянскому дѣлу нашъ Славянскій Комитетъ, въ чемъ же будетъ состоять его дѣятельность? Мнѣ приходилось слышать сожалѣнія о томъ, что теперь, съ выступленіемъ на политическую арену правительства, политическая роль Комитета, которую будто бы онъ до сихъ поръ игралъ не безъ успѣха, должна окончиться, и самостоятельности его будетъ положенъ предѣлъ. Но, милостивые государя, всѣ подобныя сожалѣнія неумѣстны и свидѣтельствуютъ только -- какъ мало еще разумѣютъ у насъ истинный характеръ дѣятельности нашего Комитета. Прежде всего онъ никогда не старался играть и не игралъ никакой роли. Это чисто французское выраженіе, основанное на французскомъ міросозерцаніи, не примѣняется къ прямому и искреннему образу нашихъ дѣйствій, чуждому притязаній и театральности. Если труды наши принимали иногда политическій оттѣнокъ, то это совершалось само собою, безъ систематической затѣи, вызывалось сущностью внѣшнихъ случайныхъ обстоятельствъ. Мы только уступали требованіямъ современной минуты и выходили за границы нашей обычной дѣятельности только тогда, когда къ тому вынуждало насъ сознаніе общей пользы, и другому дѣйствовать было некому. Мы не дорожимъ самостоятельностью только самостоятельности ради: мы прежде всего дорожимъ возможностію служить всѣми разумными способами славянской взаимности. Никто горячѣе вашего предсѣдателя, мм. гг., какъ вамъ хорошо извѣстно, не призывалъ того часа, когда обществу вообще, а Комитету въ особенности, можно будетъ сдать бремя необычной и несвойственной ему дѣятельности въ крѣпкія руки государства. Намъ остается только радоваться, что не приходится болѣе посылать добровольцевъ, то-есть не приходится посылать людей воевать безъ правильной государственной организаціи, подвергать ихъ лишеніямъ, болѣзнямъ, смерти, не обладая даже средствами, какъ это случилось въ Сербіи, ни помочь имъ надлежащимъ образомъ, ни даже собрать въ точности имена всѣхъ Русскихъ убитыхъ. Что же касается теперь до дѣятельности Комитета, то, благодареніе Богу, ему предстоитъ славное, почетное и широкое поприще. Государю Императору благоугодно было допустить, даже во время самой войны, дѣятельность агентовъ Славянскаго Комитета въ Задунайскомъ краѣ, съ тѣмъ чтобы она состояла подъ наблюденіемъ завѣдывающаго гражданскими дѣлами при Главнокомандующемъ дѣйствующею арміей,-- дѣятельность конечно благотворительную. Съ глубочайшею признательностію принялъ Комитетъ такое милостивое разрѣшеніе, видя въ немъ знакъ особеннаго довѣрія и признаніе нашей прежней дѣятельности не безполезною для Славянскаго дѣла. Отношенія нашихъ агентовъ къ Завѣдывающему гражданскою частію опредѣлены особыми Высочайше утвержденными правилами, которыя и сообщены мнѣ отъ министра внутреннихъ дѣлъ чрезъ московскаго генералъ-губернатора. Вотъ они:
1) На Завѣдывающаго гражданскими дѣлами при Главнокомандующемъ дѣйствующею арміей, какъ главнаго посредника между Славянскими благотворительными учрежденіями и мѣстными потребностями Славянъ Задунайскаго края, возлагается, подъ верховнымъ руководствомъ Главнокомандующаго, наблюденіе за всею вообще дѣятельностію Славянскихъ благотворительныхъ учрежденій и ихъ агентовъ внѣ Россіи, въ особенности въ земляхъ Турецкихъ и въ Сербіи.
2) Онъ получаетъ отъ названныхъ учрежденій какъ подробные списки ихъ агентовъ въ вышеозначенныхъ земляхъ, такъ въ особенности свѣдѣнія о возлагаемыхъ на нихъ порученіяхъ.
3) Онъ можетъ требовать отъ сихъ агентовъ сообщенія ему подробныхъ свѣдѣній по всѣмъ вопросамъ, которые касаются ихъ дѣятельности или представляютъ какую-либо важность для канцеляріи по гражданскимъ дѣламъ при дѣйствующей арміи.
4) Онъ требуетъ отъ агентовъ Славянскихъ благотворительныхъ учрежденій отчета въ исполненіи ввѣренныхъ имъ порученій и свѣдѣній объ употребленіи ими предоставленныхъ въ ихъ распоряженіе суммъ.