Наша сила въ Европѣ -- сочувствующій и связанный съ нами родствомъ крови и духа, міръ Славянскій вообще, и міръ Православный въ особенности, выступаетъ теперь на поприще исторіи. Славянъ, свободныхъ отъ чуждаго ига, нѣтъ нигдѣ, кромѣ Россіи. Кромѣ Россіи, вездѣ Славянскую народность гнетутъ или Нѣмцы или Турки. По мѣрѣ возрастанія политическаго могущества Россіи, возрождались въ порабощенныхъ племенахъ: надежда на избавленіе отъ позорнаго ярма и чувство Славянской народности. Освободить изъ-подъ матеріальнаго и духовнаго гнета народы Славянскіе и даровать имъ даръ самостоятельнаго духовнаго, и, пожалуй, политическаго бытія, подъ сѣнію могущественныхъ крылъ Русскаго орла -- вотъ историческое призваніе, нравственное право и обязанность Россіи. Но сознаемъ ли мы и сознаютъ ли Славяне -- наше призваніе и наше право? Куда обратятъ свои взоры пробуждающіеся Славянскіе народы? Вопросъ, казалось бы, совершенно излишній, тѣмъ болѣе, что выше мы сами уже указали на это сочувствіе. Но дѣло въ томъ, что сочувствіе поддерживается сочувствіемъ взаимнымъ; дѣло въ томъ, что сочувствіе опиралось до сихъ поръ на естественное чувство Славянскихъ народовъ, не справлявшееся съ дипломатическими лѣтописями и не искушавшееся соблазнами блестящей цивилизаціи Запада. Теперь наступаетъ пора другая. Теперь сочувствіе къ Россіи ищетъ себѣ другой, болѣе разумной основы, и переходя изъ области естественнаго чувства въ область сознанія, подвергаетъ повѣркѣ и оцѣнкѣ нашу собственную вѣрность Славянскимъ началамъ. Мы знаемъ, что такъ называемые интеллигентные, образованные классы у Славянъ Восточныхъ, пораженные невѣжествомъ, равнодушіемъ, молчаніемъ общества и нашей журналистики (объ отдѣльныхъ явленіяхъ говорить нечего), не находя себѣ въ послѣдней никакой опоры, никакого оружія противу лжи, которую въ извѣстной мѣрѣ содержитъ въ себѣ Западное просвѣщеніе, -- мало по малу отворачиваются отъ насъ, своихъ старѣйшихъ братій. Безсильные устоять на собственныхъ ногахъ, они хватаются, въ своей слабости, за духовную (въ обширномъ смыслѣ слова) помощь Западныхъ народовъ, исконныхъ враговъ Славянскаго міра. Народныя начала крѣпки не однимъ воплощающимъ ихъ въ себѣ бытомъ, но еще болѣе -- яснымъ сознаніемъ Гдѣ же быть этому сознанію, какъ не въ единоплеменной и единовѣрной Россіи, богатой горькимъ и долголѣтнимъ историческимъ опытомъ? Но напрасно стали бы Славяне домогаться этого сознанія отъ Русской журналистики!
Русская журналистика и Русская публика горячатся изо всѣхъ силъ по поводу единства Италіи, проливаютъ чуть не рѣки слезъ умиленія при чтеніи рѣчей del re galant'uomo, негодуютъ на Боржеса или на Шіавоне, какъ на личныхъ своихъ непріятелей, ссорятся и спорятъ изъ-за Чіальдини или Мингетти, отправляются на поклоненіе въ Капреру, -- и въ тоже время раздѣляютъ мнѣніе Англійскихъ министровъ о необходимости Англійскаго ига надъ Іоническими островами, ради благосостоянія послѣднихъ; готовы признать Фіуме (Рѣку), Истрію и весь Далматинскій берегъ Итальянскими странами; не на шутку утверждаютъ, что пора забыть племенныя вражды въ Турецкой имперіи и примириться съ новымъ способомъ управленія въ Турціи; наконецъ, даже изъявляя сочувствіе, перепечатываютъ, сами не замѣчая, ложныя и искаженныя извѣстія о дѣлахъ и дѣятеляхъ Славянскихъ. И не мудрено. Спросите по совѣсти большую часть профессоровъ Всеобщей Исторіи въ нашихъ Русскихъ университетахъ -- знакома ли имъ исторія, не только прочихъ Славянскихъ племенъ, но и ближайшей къ намъ Польши? Каждый изъ нихъ, какъ добросовѣстный человѣкъ, сознается, что нѣтъ, не знакома вовсе. Да и откуда ему знать! Нѣмцы (кромѣ Ранке) о томъ не писали; составители учебниковъ всеобщей исторіи мало обращали на то вниманія; для чтенія источниковъ нужно знать языки и имѣть къ тому интересъ, который не былъ ему внушенъ ни Европейскими, ни нашими Русскими прославленными учеными и наставниками! Очевидно, нельзя слишкомъ строго винить и журналистику. Къ тому же, слѣдуетъ, по справедливости, замѣтить, что всего мѣсяца два, какъ состоялось разрѣшеніе получать Славянскія газеты по почтѣ, и то не иначе, какъ черезъ Петербургскую газетную экспедицію {См. С.Петерб. Вѣдом., 1861 г. No 171.}. Съ другой стороны равнодушіе публики также охлаждало ревность многихъ благонамѣренныхъ журналистовъ Мы здѣсь не говоримъ, конечно, яро Русскую Бесѣду: она одна соблюдала постоянную связь съ Славянами, благотворно дѣйствовала на умы образованныхъ нашихъ единоплеменниковъ и поддерживала въ нихъ сочувствіе къ Россіи; но она стояла особнякомъ въ Русской журналистикѣ, и, какъ ученый сборникъ, а не газета, не могла идти въ состязаніе съ періодическою, газетною литературою.
Какъ бы то ни было, но теперь замѣчаются и въ Русской журналистикѣ признаки сочувствія къ Славянскому дѣлу. Самыя вѣрныя свѣденія находили мы до сихъ поръ въ Славянскомъ отдѣлѣ С.-Петербургскихъ Вѣдомостей, помѣщавшіяся впрочемъ какъ-то случайно, рѣдко и безъ системы. Весьма интересныя корреспонденціи изъ Праги помѣщаются иногда въ Современной Лѣтописи и Московскихъ Вѣдомостяхъ. Можно надѣяться, что съ полученіемъ Славянскихъ газетъ и при усиливающемся числѣ Русскихъ путешественниковъ по землямъ Славянскимъ, -- наши Русскія газеты будутъ почерпать Славянскія извѣстія изъ живыхъ мѣстныхъ родниковъ, и проникнутся сами искреннимъ сочувствіемъ къ нашимъ единоплеменнымъ братьямъ.
Открывая Славянскій отдѣлъ въ нашемъ изданіи, мы имѣемъ основаніе надѣяться, что сдѣлаемъ его со временемъ довольно полнымъ источникомъ разнообразныхъ и вѣрныхъ свѣденій о положеніи и движеній Славянскаго дѣла. Но мы поставили себѣ и другуго задачу. Возвращаясь къ тому, что говорили мы въ началѣ статьи, мы желали бы (и приглашаемъ къ тому и другіе органы нашей печати) имѣть въ виду не однихъ Русскихъ, но и Славянскихъ читателей, сообщать не одни свѣденія, но и обсуждать общіе вопросы, постоянно возбуждаемые антагонизмомъ Западнаго и Славянскаго міра, и не оставлять безъ вниманія враждебныя виходки Европейской публицистики. Въ Европѣ насъ не читаютъ, скажутъ журналисты. Будутъ читать, какъ скоро будетъ что читать. Бѣда въ томъ, что въ Европѣ теперь и читать-то почти нечего, кромѣ переводовъ и повторенія, давно ей знакомыхъ, доктринъ и теорій. Къ тому же опроверженіе доводовъ Европейскихъ публицистовъ полезно не столько для Европы, сколько для насъ, Русскихъ, для нашего "образованнаго" общества.
Таковы наши намѣренія. Исполненіе не всегда зависитъ отъ насъ и во всякомъ случаѣ будетъ совершаться постепенно. Такъ и теперь многія ожидаемыя нами корреспонденціи не поспѣли къ сроку. Но, повторяемъ, не однѣ корреспонденціи станемъ мы предлагать читателямъ, мы будемъ помѣщать и описанія и историческіе очерки Славянскихъ земель, и разсказы путешественниковъ и статьи по внутреннимъ общественнымъ Славянскимъ вопросамъ. Именно теперь, въ настоящую трудную минуту, нужно было бы живое и дружеское слово Славянамъ, такое слово, которое, возбуждая и поддерживая въ нихъ чувство Славянской народности, въ тоже время скрѣпляло бы ихъ духовную связь съ Россіею, связь безъ которой ихъ собственное, самобытное развитіе и преуспѣяніе -- немыслимо и невозможно! Пусть помнятъ это Славяне!
Изъ No 3. Октябрь 1861 г.
Примѣчаніе къ письму Жинзифова къ статьѣ и нѣсколько словъ о Славянскомъ Благотворительномъ Комитетѣ. Съ истиннымъ огорченіемъ прочли мы, -- и, скрѣпя сердце, печатаемъ мы это письмо. Совѣстно и стыдно въ-томъ признаться, а вѣдь все, сказанное г. Жинзифовымъ о нашемъ невѣжествѣ, совершенная правда! Грустно подумать, какъ болѣзненно должно гнести оно пребывающихъ среди насъ нашихъ единоплеменныхъ и единовѣрныхъ братій! Мало того, что ихъ жгутъ, рѣжутъ и позорятъ Турки, тѣснятъ и давятъ Греки, -- мало того, они и въ Россіи плохо утѣшены нами, ани встрѣчаютъ странный, холодный пріемъ, какъ чужіе, -- хуже, чѣмъ чужіе, чѣмъ напр. Французы и Англичане; они, -- съ такимъ упорствомъ и мужествомъ, сквозь бездну золъ и несчастій, пронесшіе до нашихъ временъ свою народность почти не поврежденною, -- они не находятъ ни привѣта сочувственнаго, ни слова ободренія, ни похвалы, ни признательности за свой великій, духовный подвигъ!...
Конечно -- объяснить почему Славяне насъ знаютъ, а мы ихъ такъ плохо знаемъ, дѣло не трудное. Они нуждаются въ насъ, а не мы: они чаютъ отъ насъ духовной и матеріальной помощи, и освобожденія отъ турецкаго, греческаго или нѣмецкаго ига, -- а русскій народъ, для разрѣшенія своихъ внутреннихъ вопросовъ, обойдется и безъ ихъ содѣйствія. Очевидно, что тотъ, кто нуждается въ другомъ, непремѣнно долженъ знать того другаго, отъ котораго ждетъ себѣ спасенія. Но именно потому, что мы многочисленны, сильны, независимы отъ внѣшняго ига, живемъ и движемся и развиваемся на просторѣ цѣлымъ, единственно во всемъ мірѣ свободнымъ, могучимъ славянскимъ народомъ, -- именно потому, естественно было бы намъ, по крайней мѣрѣ, проникнуться чувствомъ великодушія, свойственнымъ сильному относительно слабаго. Но тутъ дѣло не о великодушіи. Мы, какъ Русскіе, должны были бы свято помнить и сознавать свой нравственный долгъ, свои обязанности относительно нашихъ страждущихъ младшихъ братій, повинность, налагаемую на насъ исторіей. Но мы не вѣрны своему призванію! Про простой народъ и даже про купцовъ говорить нечего. Народъ не сочувствуетъ Славянамъ потому единственно, что не знаетъ. Купцамъ, конечно, стыдно оправдываться невѣжествомъ, потому что они имѣютъ всѣ способы къ образованію, но едвали у кого достанетъ духу глумиться надъ невѣжествомъ нашихъ крестьянъ, когда они, но нашей же винѣ, были до самаго послѣдняго времени лишены всякихъ средствъ выучиться даже грамотѣ. Во всякомъ случаѣ здѣсь причиною недостатка сочувствія -- одно незнаніе. Про Грековъ народъ слышалъ; ему извѣстно, что вѣра его "Греческаго закона"; симпатіи же къ Грекамъ, къ характеру ихъ -- не питаетъ онъ ни малѣйшей. Между тѣмъ по всей Россіи ходятъ греческіе монахи и разсказываютъ ему, что тамъ, въ той странѣ, откуда родомъ и Николай Чудотворецъ, и Василій Великій, и Іоаннъ Златоустъ, живутъ и до сихъ поръ православные Греки, угнетенные Турками, -- и вотъ, по пословицѣ: съ міра по ниткѣ, -- собираются ежегодно и отсылаются въ Грецію десятки милліоновъ трудовыхъ, радостно жертвуемыхъ копѣекъ! Вѣдай нашъ народъ правду про Болгаръ и прочихъ православныхъ Славянъ.-- нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія, онъ помогалъ бы также охотно, если еще не охотнѣе, чѣмъ Грекамъ.
Но общество наше... ему извиненія нѣтъ; объяснить же его равнодушіе къ Славянамъ очень легко. Это симптомъ того же общаго недуга, который давно разлагаетъ мало-по-малу все наше общественное тѣло. Не можетъ быть сочувствія къ Славянской народности тамъ, гдѣ есть отчужденіе отъ своей собственной народности, явное къ ней равнодушіе и полный разрывъ со всѣми историческими преданіями своего племени!
Впрочемъ и среди общества находятся исключенія, а теперь они встрѣчаются все чаще и чаще. Года два тому назадъ учредился въ Москвѣ Славянскій Благотворительный Комитетъ, который, между прочимъ, содержитъ на свой счетъ болѣе 12 молодыхъ Болгаръ, пріѣхавшихъ въ Россію учиться, и по возможности снабжаетъ книгами народныя училища въ Болгаріи. Не имѣя никакого основнаго капитала, Комитетъ съ трудомъ поддерживаетъ свое существованіе, или, лучше сказать, свою благотворительную дѣятельность, помощью разныхъ, временныхъ, случайныхъ пожертвованій. Но именно потому, что сочувствіе къ Славянамъ распространено въ очень тѣсномъ кругу, необходимость жертвованія ложится всею своею тяжестью на весьма незначительное число лицъ, искренно преданныхъ Славянскому дѣлу.