Положеніе хотя и было введено, во не надолго; при императорѣ Павлѣ его отмѣнили снова.
Тѣ же вѣрноподданическія чувства, которыя заявлены были Ригою при восшествія на престолъ императора Александра І-го, побудили, вѣроятно, этотъ городъ и въ 1805 году -- отправить новую депутацію въ Петербургъ, со старымъ ходатайствомъ о сохраненіи равныхъ, отжившихъ свой вѣкъ нѣмецкихъ городскихъ порядковъ. Несмотря однакожъ на всѣ заявленія преданности -- не привилегіямъ только, но и монарху,-- депутація, возвратясь въ Ригу, вынужденъ была (какъ мы уже упоминали однажды) выслушать публичное замѣчаніе генералъ-губернатора за то, что возила съ собою въ Петербургъ значительныя суммы денегъ, имѣвшія неблаговидное назначеніе!... {См. "Рижскія Письма" стр. 9-я.}
Пропускаемъ всѣ не столь крупные, одиночные факты; не станемъ долго останавливаться и на томъ, напримѣръ, что 19-го октября 1833 г., Государственный Совѣтъ вынужденъ былъ напомнить "преданной" Ригѣ, не желавшей подчиниться общему закону о порядкѣ денежной отчетности, что "въ ея привилегіяхъ не отыскивается ни одного постановленія, освобождающаго рижское управленіе отъ ревизіи правительства..." Не остановимся даже и на томъ, что высочайше утвержденное 19 мая 1841 г. мнѣніе Государственнаго Совѣта о порядкѣ пріема лицъ въ городскія братства, въ томъ же году, отважно отмѣнено приговоромъ рижской скамьи старшинъ. Подобныхъ фактовъ -- легіонъ: перейдемъ прямо къ 1845 г., къ эпохѣ составленія "Свода мѣстныхъ остзейскихъ законовъ." Напомнимъ прежде всего, что наше правительство уже съ 1728 г. заботилось о составленіи этого свода; съ безпримѣрнымъ терпѣніемъ и снисходительностію, оно прививало неоднократно представителей мѣстнаго дворянства и купечества къ участію въ этой работѣ и, наконецъ, въ 1839 г. обезпечило себя ихъ письменнымъ удостовѣреніемъ, что "проектъ Свода совершенно сходенъ съ дѣйствующими въ краѣ узаконеніями". Но вотъ Сводъ изданъ, утвержденъ высочайшею властью и долженъ воспріять свою силу -- въ знаменитомъ своею вѣрностью, преданностью и Loyalität краѣ...
Всѣ эти похвальныя гражданскія свойства нѣмецкаго населенія сказались въ томъ, что всѣ присутственныя мѣста прибалтійскихъ губерній, составленныя тогда, какъ и теперь, исключительно изъ лицъ нѣмецкаго происхожденія) единодушно воспротивились верховной волѣ, признали, отвергли его силу и значеніе) какъ обязательнаго закона) и видѣли въ немъ только сборникъ дѣйствующихъ уставовъ, не измѣняющій существовавшаго устройства. Противодѣйствіе закону, утвержденному высочайшею властію, было такъ сильно, что въ декабрѣ 1847 г. комитетъ гг. министровъ, "имѣя въ виду примѣры неисполненія мѣстными присутствіями и должностными лицами постановленій Остзейскаго Свода, предлогомъ, что Сводъ сей, составляя лишь собраніе дѣйствующихъ уставовъ, не измѣняетъ силы и обязанности существующаго устройства,-- призналъ необходимымъ принятъ м ѣ ры къ обузданію въ семъ отношеніи присутственныхъ м ѣ стъ и лицъ ".
Припомнимъ же теперь пятидесятилѣтнее усиліе правительства ввести въ употребленіе въ краѣ русскій языкъ. Обо что разбивались они? Не о "вѣрноподданническую" же преданность и не о преданность интересамъ государства!... Не она же довела до того, что комитетъ гг. министровъ, 1 іюня этого года вынужденъ былъ выразиться, что одно изъ высочайшихъ повелѣній въ теченіи семи лѣтъ остается мертвою буквою, и долженъ былъ призвать всѣхъ гг. министровъ къ совокупному, усиленному д ѣ йствію, для приведенія въ исполненіе высочайшей воли....
Иностранная печать сулитъ намъ теперь новую нѣмецкую депутацію....