Евреев особенно много бывает на Ильинской ярмарке: как саранча, спускаются они на город, продавая товары из лавок и из лавочек, из шалашей, из-под навесов и из палаток, и оптом и враздробь, на столиках, и в разноску, и на дому у жителей. Но наступает шабаш: евреи исчезают, и в городе мертвая тишина; торговля в русских рядах не прекращается, но производится медленнее, спокойнее и без шума. -- Торговля евреев тем еще замечательна, что около каждого еврейского оптового купца толпится сотня мелких, бедных евреев, которые берут товар из оптовой лавки и продают его враздробь. Это оживление розничной торговли усиливает массу наличных денег на ярмарке; поэтому те ярмарки, на которых торгуют евреи, считаются денежными. Евреи всегда поддерживают друг друга, имеют своих банкиров, своих подрядчиков, своих извозчиков. С великорусскими купцами они в больших ладах и пользуются от них ласковым названием жидкое. Купцы не считают их слишком опасными для себя соперниками. В самом деле странно, что между русскими евреями мало основательных, как говорят купцы, фундаментальных торговцев, вероятно от излишней поспешности и алчности. Еврей нередко продает товар гораздо дешевле, чем купил: ему всегда нужны наличные деньги, оборотом которых он и надеется пополнить понесенный убыток. Купцы говорят, что пока у русского обернется рубль два раза, у еврея обернется он пять раз. Все это, однако же, не мешает великорусским купцам заселять города в тех губерниях, где евреи имеют свободное право жительства и торговли, и брать в торговле постоянный перевес над еврейским племенем.
4) Армяне -- армянские городовые купцы из Нахичевани и Астрахани.
5) Офени. Офенями называются ходебщики, или иначе разносчики -- крестьяне Владимирской губернии Ковровского, отчасти Вязниковского уезда, которые в большом числе отправляются в Украину и Новороссийский край, где занимаются разноскою и развозкою товаров, преимущественно красных, также галантерейных, посуды и книг, по городам, хуторам, селам и местечкам. Они имеют дело большею частию с панами, с помещиками, а потому и товаром торгуют уже степенью выше против товара, разносимого слобожанами. Ковровцы сменили орловских ходебщиков, которые в прежние времена ворочали всей розничной торговлею на Украине. Состарившиеся в ярмарочных разъездах купцы рассказывали нам, что лет 30 или 40 тому назад был некто торговый крестьянин из д. Шахова, Кособокое, глава всех орловских ходебщиков, пользовавшийся неограниченным кредитом и почетом у купечества. Воспоминания о нем приняли даже несколько сказочные размеры. "Нет торговли на ярмарке, стоит ярмарка день, стоит другой, едет Кособоков -- все ожили; приедет, пол-ярмарки разом заберет!" Так отзываются о нем старожилы. Как бы то ни было, но, по их же рассказу, этот Кособоков, забрав товару свыше сил, не успел сбыть его с выгодой и, видя, что дело плохо, призвал своих приказчиков и работников, роздал им остальной товар, а сам воротился домой в деревню. Отсутствие Кособокова на ярмарках удивило купцов, потом встревожило; наконец поехали к нему в деревню и нашли его в поле, в крестьянской грубой одежде, за сохою: будто ввек и купцом не бывал. Объяснились купцы, получили по 30 к. за рубль, но многие обанкротились. Эта катастрофа повлекла за собою падение орловских ходебщиков и усиление городовых местных центров. На место орловцев явились ковровцы, которые сначала торговали очень хорошо; в настоящее же время их торговля на Украине постепенно слабеет, вытесняемая торговлею слобожан и местных купцов; теперь владимирцы, по словам торговцев, ударились в Сибирь. Ходебщики состоят при хозяевах. У иного хозяина -- ковровского купца или капиталиста-крестьянина -- бывает до 8 счетов или приказчиков, с которыми хозяин заключает условие такого рода: он дает своему приказчику, положим, тысяч на 5 руб. серебром товара да право кредита, или забора товаров в кредит на хозяйское имя, также тысяч на 5 р.; сверх того, приказчик имеет своего капитала тысячи 3, которые присоединяет к общей сумме: барыши пополам, расходы общие, вычитываемые из приобретенных барышей; но долги все на долю приказчика, то есть все, что он отпустил в долг, остается на его ответственности. Если товар не распродан, то хозяин обязан взять его у приказчика обратно, но вычитывает в таком случае у приказчика 10% стоимости товара. Есть такие купцы, у которых нет счета с приказчиком менее 15000 руб. серебром. Кроме того, обязанные платить гильдейские пошлины, чтобы иметь постоянное право торговли в уездах, хозяева заводят и постоянную местную лавочную торговлю во многих городах разом. Так, например, ковровский купец Чернышев имеет лавки в Чернигове, в Прилуках и еще в каких-то двух городах Херсонской губернии; Сазонов -- в Рыльске, Льгове, Путивле... У приказчика есть помощник, называемый подносчиком, и при нем "ребята" или "молодцы". Приказчик не ходит, а разъезжает, обыкновенно сам-четверт или сам-пят, на пяти или шести возах, нагруженных товарами. Годовой курс торгового странствования начинается для владимирцев большею частию с Покровской ярмарки; здесь забирают они у краснорядцев товары и, по мере распродажи, приходят за новыми товарами на Введенскую, Крещенскую и Маслянскую ярмарки. На лето они уходят домой, однако же не все, так что из 8 счетов остается два с тою целию, чтобы получить долги с помещиков, приезжающих с шерстью на Троицкую ярмарку. Сами настоящие хозяева являются только раз или два в году для расчетов. Офени пользуются доверием и хорошею славою.
6) Слобожане. Так называются жители великорусских старообрядческих слобод Мглинского, Новозыбковского, Стародубского уездов Черниговской губернии: они возникли еще в XVII веке, под сению славной в летописях раскола Ветки, в краю, еще принадлежавшем тогда Польше, но были оттуда переведены Петром I в нынешнюю Черниговскую губернию. Некогда знаменитые своим упорством в расколе, эти слободы ныне не менее знамениты своею промышленностью и торговлею. Для примера укажем на посад Клинцы, где работает ежедневно до 22 суконных, шерстяных и льняных фабрик, из которых семь действуют парами. Они же ведут торг пенькой и разным прасольским товаром, который отпускают за границу или через рижских портовых куццов или, как во время последней войны, через Ковно, и который собирают по всей Украине и Новороссийскому краю. Слободские прасола ходят далее всех, в земли войска Азовского и Черноморского, до самой Кавказской Линии, откуда между прочим привозят щетину, известную под названием линейной, и заячьи и русачьи шкуры. Красные товары, которых они покупают очень много, большею частью, как мы уже сказали, низшего качества и сортов -- сарпинка, нанка, кубовые товары и т.п. Способ их торговли несколько отличается от Владимирского. Прежде, говорят, дело делалось таким образом: у одного хозяина было ребят до 100 и более коробейников, или коробочников, которым он и раздавал купленный товар, пуда по 4 в коробку. Теперь же система несколько изменилась. Именно: у купца-хозяина бывает коробочников до 400 человек или более (утверждают, что у купца Гусева их до 800), которые заведываются 10 или 20 приказчиками, также называемыми "счетами". Можно не раз услышать выражение: "Это купец сильный, у него 15 счетов!". Хозяин, распределяя между приказчиками или непосредственно от него зависящими ребятами округи действий и странствования, имеет в каждом округе станции или центральные лавки, для чего нередко объявляет капитал и платить гильдейские пошлины в 7 или 8 городах и более. Из этих центральных лавок товар, как уверяли нас, никому уже на сторону не продается, а снабжаются им приказчики по особому условию: хозяин отдает им товар по оценке, договариваясь заранее в пользе, которая не бывает ниже 10%, и назначает им срок и место для отчета. При отчете, он берет свою договоренную прибыль, а непроданный товар берет назад без вычета. У купца Гусева, сильнейшего из слободских купцов, главною станциею несколько лет тому назад считалась с. Вертлеевка, в 90 верстах от Елисаветграда; но, кроме того, было много станций в Екатеринославской и Херсонской губерниях, и одна даже на Линии. Начало года для слобожан -- Кролевецкая ярмарка, ибо лето они проводят дома. Сюда выезжают сами хозяева с целым полчищем своих молодцов и приказчиков, снабжают их товарами или сообщают московским купцам-фабрикантам, какому приказчику на сколько варить, то есть отпускать товару в долг. На каждого приказчика пишется в лавке особый счет, список с коего фабрикантом отдается хозяину, который и сам запасается товаром для своих центральных лавок. На прочие ярмарки слобожане являются преимущественно те, которые почему-либо не поспели на Кролевецкую. К Крещенской большею частью стараются собраться все снова для освежения товаров, то есть для приобретения некоторых новых. На Вознесенской ярмарке в Ромне уже по пути домой они не закупают материй, а делают с хозяевами расчет и сдают им непроданные товары. Разумеется, не все поспевают прибыть к Вознесенской ярмарке, некоторые приходят и после; но на лето и приказчики, и работники возвращаются домой. Слобожане по преимуществу называются коробочниками и ходебщиками, потому что не ездят, а ходят и носят свой товар в коробках. За всех своих приказчиков расплачивается сам хозяин, отвечая только за тот забор товаров, который не превышает указанной купцу для каждого приказчика меры.
Если же, например, фабрикант или краснорядский купец отпустил товаров более назначенного, то он уже сам должен ведаться с приказчиком, не вмешивая сюда хозяина. Таковых хозяев на украинских ярмарках является до 30 человек. Впрочем у московских купцов слобожане слывут народом грубым, серым, менее "образованным", чем владимирские офени, и не пользуются такою хорошею репутациею, как последние.
7) Великорусские и малороссийские торговки, а также и еврейки. Им раздается обыкновенно красный товар, объехавший уже все ярмарки и вышедший из моды. Они распродают его тут же, на ярмарках, в розницу, сидя на тротуарах, скамейках, столбах, и приносят выручку купцам, с вычетом известного процента в свою пользу; иногда же покупают товар и на свой счет. Эти остатки товаров называются у евреев рамша или рамжа -- слово, усвоенное, кажется, теперь и русскими ярмарочными торговцами.
Теперь посмотрим, каким способом передвигается вся эта масса товаров. Способ перевозки двоякий: извозчичий, или конный, и фурный, или воловий. Товары отправляются или через конторы транспортов, или через подрядчиков, или через самих извозчиков и чумаков.
Контор транспортов существует в Харькове две: деятельность их, сравнительно с общею суммою передвигаемого груза, незначительна. Из 60 тысяч подвод, отправленных в разные места из Харькова с Крещенской ярмарки 1854 года (по частным собранным нами сведениям), на долю контор приходится тысяч 5 подвод, не более. Мы говорим только об одной Крещенской ярмарке. Конторами транспортов посылается довольно много подвод летом и в течение целого года с шпанскою шерстью в Москву, к фабрикантам. Отправка через контору обходится дороже обыкновенного способа, ибо отправляемые товары большею частью застраховываются. Без застраховки она менее представляет для купца обеспечения, чем отдельное лицо подрядчика или давно знакомый испытанный извозчик, а застраховка налагает лишний расход, которого купец также избегает. Контора действует по утвержденным правилам и уставам, есть уже место, так сказать, официальное, с которым нельзя иметь живого дела, а надо соблюдать разные формальности и, в случае пропажи, заводить целую переписку. Следовательно, без застраховки контора для купца выходит совершенно лишним посредничеством. -- Подрядчиков русских на Крещенской ярмарке человек до 20. Все они вместе, по свидетельству одного добросовестного харьковского подрядчика Грешанова, отправили в 1854 году также не более 5000 подвод. Они получают из договоренной с купцом платы подужное или дуговое -- известную часть, исчисляемую по числу подвод; остальное выдается извозчикам. Евреи и армяне также имеют своих подрядчиков, которые с Крещенской ярмарки 1854 г. отправили тысяч 7 подвод. Зато свыше 40 тысяч подвод было отправлено с одними вольными извозчиками, большею частью теми же, которые и привезли товар на ярмарку. Извозный промысел так приладился к торговле, так вошел в быт, что остановки в передвижении товаров почти не бывает. У каждого купца есть свои знакомые, верные извозчики, которые по 10 лет и более кормятся от него работой: они уже сами являются к хозяину, сами нагружают, увязывают и доставляют товар в назначенный пункт, где также имеют какого-нибудь знакомого купца, у которого всегда готова им работа в обратный путь. Они ездят и договариваются целыми артелями, разумеется выбирая из самих себя какого-нибудь старосту.
Название извозчика присвоено собственно великорусскому извозчику. Малороссийский извозчик называется всегда фурщиком, а телега его, влекомая парою волов, -- фурою. Конный извозчик бывает троичный; на троичную подводу накладывается до 75 пудов, на одиночку пудов 25, не более. На фуру накладывают не менее 30 пудов, а если волы добрые, то 40 и даже 50, смотря по волам, по расстоянию и погоде. Но как волы большею частью тощи, то средний вес груза, накладываемого на фуру, должен быть определен никак не свыше 35 пудов. Оба извоза, конный и воловий, резко отличаются один от другого. Извозчик ходит и зимою и летом; фурщик только летом: зимою нет подножного корма, волов своих он не подковывает, а потому когда они ступают по снегу, то скользят. Извозчик везет товары на срок, то есть обязуется доставить их к такому-то времени; фурщик не может обязаться сроком, ибо в случае ненастья, волы везти не могут: шея у них от дождя, под деревянным ярмом, преет; приходится останавливаться и выжидать погоды. Извозчик проходит верст по 50 в сутки; волы -- не более 30 верст, а если дорога сколько-нибудь грязна, то 15, 10 верст и менее. Фурщик редко берет товар "в Россию", предпочитая ей "свои места", южные; извозчик отправляется хоть на край света, если только уверен, что и для обратного пути найдет себе работу. Зато фурный извоз несравненно дешевле конного, потому что волы летом питаются одним подножным кормом да и сам малороссийский фурщик несравненно умереннее в образе жизни великорусского извозчика. Известно, что великорусский извозчик любит здоровую и сытную пищу, что он не жалеет корму и для лошадей, и два раза в сутки останавливается на постоялых дворах, где платит наличные деньги за обед и ужин для себя, за овес и сено для лошади, за постой, за ночлег. Напротив того, малороссиян всегда останавливается и ночует в поле, в поле обедает и ужинает; разведет огонек, сварит себе кашицу из круп, взятых из дома, да поест вяленой рыбы, вот и все, а волы его пасутся на дешевом, а иногда и на даровом подножном корму. Впрочем, и срочная извозчичья доставка не всегда бывает верна. В начале Крещенской ярмарки 1854 года было такое бездорожье, что изнуренные лошади не могли идти далее, и извозчики, сложивши товары в разных деревнях, селах и городах, сами ушли. Много было хлопот купечеству; наконец, приняты такие меры, чтоб извозчики в подобных случаях всегда обращались к местной полиции, которая обязана дать знать о том хозяину груза и принять товар под сохранение. -- Вообще дело делается еще очень просто. На каждой ярмарке вы можете видеть, как останавливается обоз, доехав до ярмарочной площади, и как извозчик, вынув из-за сапога накладные, обращается то к тому, то другому купцу с просьбою указать ему лавки хозяев, ибо нередко один и тот же извозчичий транспорт везет товары не одного, а многих торговцев.
Должно сказать правду, что много сил и времени пропадает даром в этом промысле и еще более в малороссийском извозе. Впрочем, такой порядок вещей носит уже в себе самоосуждение и должен неминуемо исчезнуть; но скоро ли и когда -- решить трудно.