"Русь", 15 мая 1884 г.
О, какой день! какой великій, историческій день! Не подъ силу бы, кажется, и перенести человѣку полноту пережитыхъ имъ сегодня исполинскихъ ощущеній, еслибъ онъ испытывалъ ихъ только лично: но никто не жилъ нынѣшній день личною жизнью, всѣ и всякій слились въ одно исполинское тѣло, въ одну животрепещущую душу, чувствовали и сознавали себя единымъ Русскимъ народомъ,-- единыхъ въ вѣкахъ и пространствѣ. Два Лица, два гиганта только и стояли сегодня другъ передъ другомъ: Царь и Народъ, Народъ и Царь, и творили вмѣстѣ великое дѣло исторіи. Стономъ стонала земля отъ восторговъ народныхъ. Это она заговорила, Святая Русь! эти раскаты грома, заглушавшіе пальбу орудій и гулъ кремлевскихъ колоколовъ,-- это ея ликованія, ея клики любви и радости,-- ея голосъ!.. Да, это торжество именно -- историческое, и притомъ не только русское, но и вселенскаго значенія событіе: новое утвержденіе своему старому государственному строю положила и всему міру явила сегодня Россія! Сегодня по завѣту и преданію минувшихъ вѣковъ, по древле-уставленному чину, въ томъ же Московскомъ Кремлѣ, въ томъ же Успенскомъ Соборѣ, среди нетлѣнныхъ останковъ Святыхъ радѣтелей Русской земли, вблизи гробницъ князей и царей, основоположниковъ и зиждителей Русскаго государства, снова, торжественно, священнодѣйствіемъ Церкви и молитвами всего народа, совершилось посвященіе Русскаго Царя на Его высокое царственное служеніе -- высшее всѣхъ служеній венныхъ! Сегодня вновь, какъ и двѣсти семьдесятъ лѣтъ тому назадъ, при такихъ же восторженныхъ кликахъ собравшейся Руси, пріялъ Русскій Царь -- потомокъ Дома Романовыхъ -- свой самодержавный вѣнецъ,-- тотъ самый, что въ 1613 году свободнымъ единодушнымъ изволеніемъ Русской Земли и съ благословенія Церкви возложенъ былъ на Его приснопамятнаго Предка...
Сегодня, во имя Бога и подъ страхомъ Божіимъ, пріялъ единый человѣкъ тягчайшее, хотя и освященное бремя -- даръ полновластія надъ братьями-человѣками... О, то былъ дивный и вѣщій мигъ, когда, какъ бы удрученный такою непомѣрною тягостью, нововѣнчанный Царь, могущественнѣйшій изъ владыкъ міра, облеченный во всѣ знаменія земнаго величія, повергся во прахъ предъ величествомъ Божіимъ какъ бренный" немощной человѣкъ, какъ рабъ Божій, и смиряясь предъ ненаслѣдимымъ о немъ смотрѣніемъ Господа, колѣнопреклоненно, во услышаніе всѣмъ, молилъ Царя царствующихъ; да наставитъ, да управитъ Его въ великомъ служеніи семъ, да восполнитъ Его человѣческую немощь, да вразумитъ Его -- "что есть угодно предъ очима Твоима и что есть право, въ заповѣдахъ Твоихъ, Господи!" Казалось, будто въ сей мигъ, изъ самой глуби вѣковъ, коихъ этотъ древній храмъ живой свидѣтель, простерлись надъ царственною главою незримыя благословляющія длани... Когда же, вслѣдъ за симъ, какъ бы укрѣпленный силою свыше, воздвигся Онъ во всемъ сіяніи и блескѣ своего сана,-- колѣнопреклонились въ свой чередъ всѣ предстоявшіе въ храмѣ, и устами первосвященника, отъ имени всего Русскаго народа, вознесли горячую мольбу къ Милосердому Судіи царей и подданныхъ -- да #не посрамитъ Господь народнаго чаянія" и ниспошлетъ духа правды и истины, даръ разума и премудрости Тому, кому народъ ввѣряетъ свою судьбу и несетъ даръ самоотверженной преданности и послушанія... Это было воистину вѣнчаніе Царя съ Землею, обмѣнъ ихъ обѣтовъ Господу и другъ другу, обѣтовъ любви и вѣрности... Это свѣтлый праздникъ взаимныхъ узъ!
Страннымъ, неудобопонятнымъ, неосмотрительнымъ можетъ показаться людямъ Запада и вообще "совопросникамъ вѣка сего" это необычайное восторженное народное радованіе, искренность котораго даже и для нихъ очевидна. Что же въ самомъ дѣлѣ торжествуетъ Русскій народъ? спрашиваютъ они. Не отреченіе ли отъ своей "полноправности" и подчиненіе безусловной волѣ единаго?.. Не осуждаемъ ихъ Недоумѣнія, не станемъ даже препираться съ ними о достоинствѣ и выгодахъ политической русской теоріи, въ да примутъ они прежде всего настоящее торжество какъ несомнѣнное свидѣтельство сознательной и свободной воли народной. Такова мысль и хотѣніе Русскаго народа, издревле и въ теченіи ряда вѣковъ подтвержденныя несмѣтнымъ множествомъ его произвольныхъ жертвъ. Ныла пора, когда сокрушилось въ дребезги Русское государство, когда самый родъ царскій пресѣкся, и только народъ, не кто другой, какъ онъ самъ,-- спасъ Русскую землю, воздвигъ государство, и все свое временное полновластіе приложилъ къ возстановленію царской личной, самодержавной власти...
Затѣмъ,-- какъ объяснить не то что Западу, но гордости и самомнѣнію логическаго, формальнаго разума ту глубину вѣрующаго духа и ту высшую потребность свободы, которая даетъ смыслъ и такое своеобразное опредѣленіе самому государственному строю нашей православной Руси! Да, свободы,-- той свободы, которая, признавая необходимость точнаго закона и внѣшней правды для гражданскаго общежитія, не можетъ однако поработить, закабалить его мертвящей буквѣ и грубому формализму, и порываясь въ просторъ духа и истины, восполняетъ букву и внѣшность правды живымъ началомъ шиной, свободной, свѣтомъ Христовымъ просвѣщаемой совѣсти,-- другими словами: личной, независимой воли. Не скрыта отъ мудрости народа немощь человѣческаго естества, возможность грѣховныхъ уклоненій или паденій, да и не ищетъ онъ безразсудно совершенства въ дѣлахъ земныхъ, но споспѣшествуетъ имъ молитвою, нравственнымъ подвигомъ жизни, ждетъ, долготерпитъ, и вѣруя въ благую мощь Божіей правды, неуклонно вѣруетъ и въ святыню души и совѣсти человѣческой. "Вѣрою въ человѣка" любятъ рядиться порою и на Западѣ такъ-называемые гуманисты, но эта ихъ вѣра лишена нравственной божественной основы. а потому и посрамляется ежечасно. Ни въ одномъ народѣ не живетъ эта вѣра въ человѣка съ такою силою какъ въ Русскомъ; высшимъ ея проявленіемъ и служитъ полнота власти, которою облечены его самодержцы. Не бездушнымъ, искусно сооруженнымъ механизмомъ является власть въ Россіи, а съ человѣческою душою и сердцемъ... Въ томъ-то вся и сущность союза Царя съ народомъ, что божественная нравственная основа жизни у нихъ едина, единый Богъ, единый Судія, единъ Господень законъ, единая правда, единая совѣсть. На совѣсти, на вѣрѣ въ Бога и на страхѣ Божіемъ утверждаются ихъ взаимныя отношенія, и вотъ почему ни для царской власти, ни для народнаго послушанія не существуетъ иныхъ ограниченій, кромѣ заповѣдей Господнихъ.
Все это Эллинамъ или Западу "безуміе" и даже "соблазнъ", но таково чаяніе и упованіе Русскаго народа. Государство для него не есть конечная цѣль бытія, а только средство и способъ болѣе или менѣе мирнаго и благоденственнаго человѣческаго сожительства -- ради высшей нравственной цѣли,-- сожительства, предъ которымъ предносится иной образъ бытія, предвозвѣщенный Христомъ. Русское гражданское общежитіе не только не отвергаетъ высшаго божественнаго надъ собою начала, а напротивъ носитъ его въ себѣ, какъ душу въ тѣлѣ, и понятно поэтому, что русское самодержавіе возможно только какъ учрежденіе вполнѣ народное, вполнѣ національное. Самодержецъ-латинянинъ или вообще иновѣрецъ немыслимъ въ Русской землѣ, какъ немыслимъ и самодержецъ-Нѣмецъ.
Нѣтъ, не надъ рабами, но мысли и чувству народному, властвуетъ Русскій Царь, а надъ свободными о Христѣ людьми Божіими, равно искупленными кровію Спасителя... О, Русскій Царь, блюди же эту ихъ многоцѣнную о Богѣ свободу, чти выше всего святыню званія человѣческаго, и карая проявленія злой, плѣнной воли, воспитывай людей Твоихъ въ сознаніи этой свободы и этой святыни! Прекрасны слова обращенныя митрополитомъ Платономъ къ Государю Александру I при Его вѣнчаніи: "предстанетъ предъ престоломъ Твоимъ-говорилъ святитель -- и самое человѣчество въ первородной своей и нагой простотѣ, безъ всякаго отличія по рожденію и происхожденію: взирай! возопіетъ, на права человѣчества!"...
Но не одну свободу духовную отъ буквы и формализма внѣшней законной правды обрѣтаетъ Русскій народъ въ свободѣ вѣрующей совѣсти или личной власти Царя христіанина. Есть и другая свобода -- свобода быта и общественной жизни -- совмѣстимая вполнѣ лишь съ сильною, незыблемою, вполнѣ независимою властью. Ни одна страна въ мірѣ не способна вынести такой широкой, истинно доброй свободы, какую, если и не имѣетъ, то могла бы вынести Россія, благодаря основному началу своего государственнаго строя. Ибо въ то время какъ на Западѣ во имя свободы кипитъ вѣчная борьба изъ-за власти между правительствомъ. и народомъ, или же отдѣльными общественными кругами, и всякая сторона захватывающая власти лишаетъ свободы другую,-- въ Россіи нѣтъ и не можетъ быть о власти даже и спора. Русскій народъ не только ne ищетъ для себя политическаго "верховенства", но и отвращается отъ него всѣми помыслами, всѣмъ существомъ своимъ и никогда не допуститъ перемѣщенія центра верховной самодержавной власти ибо высшая власть, въ источникѣ своемъ, и не мыслится иначе, какъ безусловная, по самому существу своему) съ царскаго престола на министерскій стулъ или на относительно-микроскопическое большинство такъ-называемыхъ представителей народныхъ. Никогда не предпочтетъ Русскій народъ самодержавію личной, нравственно-отвѣтственной со, вѣсти человѣка-Царя случайное перескакивающее самодержавіе вѣчно зыблющагося. измѣнчиваго, ариѳметическаго перевѣса безличныхъ голосовъ, даже и нравственно-безотвѣтныхъ! Въ томъ-то и значеніе Русскаго Царя, и основа благодѣтельной независимости Его власти, что Онъ не есть какой-либо "первый дворянинъ", какъ бывало во Франціи, вы представитель какого-либо господствующаго въ данную пору сословія, ни вождь извѣстнаго разряда единомышленниковъ, ни даже глаза пресловутаго "большинства". Онъ -- первый человѣкъ своей земли и своего народа, никому и ничему не подвластенъ, лишь Богу и Его заповѣдямъ. Русскій вѣнецъ или жезлъ правленія не игралище періодическихъ выборовъ, не предметъ добычи для борющихся партій -- способомъ насильственнаго или искусственнаго захвата. При благословенномъ наслѣдственномъ образѣ нашего правленія, Царь пріемлетъ власть не своимъ честолюбивымъ или властолюбивымъ хотѣньемъ, а по произволенію Божьему, пріемлетъ какъ бремя, какъ служеніе, какъ подвигъ, Богомъ ему сужденный.
Русскій народъ, подтверждаемъ снова, чуждъ всякаго поползновенія къ политическому державству; онъ желаетъ себѣ лишь свободы быта, свободы внутренняго общественнаго сложенія и самороста, свободы жизни и дѣятельности. Ни въ какой странѣ поэтому и не существуетъ, въ основѣ государственнаго устройства, такихъ широкихъ зачатковъ мѣстнаго самоуправленія какъ въ Россіи: нѣтъ надежнѣйшей опоры и оплота для русской царской власти какъ нашъ сельскій міръ; на мірскомъ или общинномъ строѣ Русской земли, способномъ и къ болѣе полному, въ народномъ же духѣ развитію, зиждется русское самодержавіе. Чѣмъ тверже и независимѣе верховная власть, тѣмъ совмѣстимѣе съ нею и всякое благо мирной свободы.
Таково искони воззрѣніе Русскаго народа. Оно живетъ въ немъ и поднесь. Но какъ утратило оно свою чистоту, какому искаженію подверглось въ сознаніи высшей общественной среды со временъ Петровскихъ преобразованій! Подъ воздѣйствіемъ государственныхъ образцовъ и ученій Запада затмилось (но не въ народѣ) истинное представленіе о русской царской власти и объ отношеніяхъ ея къ Русской землѣ. Сѣдая старина и вѣковѣчная народная правда покрылись многоразличными наслоеніями чуждыхъ имъ новшествъ; словно маскарадною мишурою поспѣшила одѣть Святую Русь подобострастная, но притомъ и властная подражательность нашего XVIII, да отчасти и XIX вѣка. Съ точки зрѣнія иноземно полицейской, свободно и самоотверженно подчинявшійся народъ трактовался какъ завоеванный. Противъ простоты и довѣрчивости его любовнаго отношенія къ высшей власти принимались суровыя мѣры огражденія. Всѣ званія, всѣ учрежденія, весь составъ правительственнаго строя перекрещенъ иностранными именами, переиначенъ по узкой нормѣ голландскихъ, шведскихъ, нѣмецкихъ и иныхъ чужеплеменныхъ понятій. Духовное разъединеніе, съ народомъ усложнилось и внѣшнимъ разъединеніемъ средоточія правительственнаго съ средоточіемъ жизни народной. И процвѣло въ нашемъ отечествѣ, подъ блестящимъ покровомъ заемной образованности, забвеніе отечественныхъ преданій, полнѣйшее невѣжество, непониманіе Русской земли, отрицаніе всякихъ нравъ Русскаго народа на духовную самобытность, ложное просвѣщеніе, а вмѣстѣ съ тѣмъ и оскудѣніе зиждительной мысли, изсякновеніе всякаго творчества жизни,-- подъ конецъ даже немощь внѣшняя и нравственная!... Отсюда источникъ странныхъ, порою чудовищныхъ недоразумѣній, напрасныхъ страховъ и напрасныхъ самообольщеній, цѣлаго ряда роковыхъ ошибокъ, того безнароднаго направленія въ политикѣ, того отвлеченнаго безпочвеннаго воспитанія, той безпутицы умственной, которыя породили всѣ печальные общественные недуги и явленія новѣйшихъ временъ. Но, благодареніе Богу, не растратилъ народъ, а уберегъ сокровище своего русскаго духа -- залогъ нашего нынѣ возрожденія и исцѣленія. Никакія превратности не заставили народъ измѣнить своимъ нравственнымъ и гражданскимъ, своимъ историческимъ началамъ и вѣрованіямъ; непоколебима пребыла его вѣра въ Царя: чутко охранялъ онъ права русскаго престола отъ всякихъ олигархическихъ посягательствъ, и какъ ни тяжелы бывали годины испытаній, не народная любовь оставалась передъ властью въ долгу! Напротивъ, въ эти-то годины историческихъ испытаній и выносилъ онъ, нашъ подвигоположникъ народъ, на своихъ могучихъ плечахъ, и цѣлость, и честь, и славу Россіи и возвращалъ ее и насъ всѣхъ, его самонадѣянныхъ пѣстуновъ и вождей, на путь указанный Россіи исторіей, отъ котораго не разъ отклоняла ее нерусская мысль... Свято помнилъ и помнитъ нашъ сродной край долготерпѣнья" завѣтъ Христа Бога: "претерпѣвый до конца той спасется"...