Что я с младенчества родительскую волю
Привыкла исполнять, довольно знаешь сам;
Своею почитать не отрицаюсь долго,
Которую мне дать угодно небесам (1).
(1) Полн. собр. соч. М. B. Ломоносова. Спб. 1809, ч. 2, стр. 63.
Но просит, его погодить по крайней мере. Она остается одна и не знает, что делать. Так оканчивается первое действие.-- Во втором действии Селим вместе с Надиром; они видятся и с изумлением узнают друг друга, они вместе были в Индии. Здесь является намек на прежнюю, другую, вне настоящего действия лежащую жизнь Селима; это прекрасное место; оно обнаруживает поэтическую природу. Не нужно для трагедии, не нужно для хода действия, знать, что Селим был в Индии. Но это совершенно поэтическое явление, когда бросается свет на другую, сюда не входящую жизнь человека, на другие его дни; это дает знать, что была иная жизнь, иные годы, иные интересы, -- и в неверном, неопределенном свете является другая часть многообразной жизненной деятельности человека, и невольно поднимается ряд возможных картин и возможных явлений жизни; думаешь, что иначе жил человек, было для него другое время. Прекрасно, когда какое-нибудь слово, какой-нибудь намек напоминает, указывает на это. Это мы здесь видим, и это показывает истинное поэтическое чувство (такой отчасти намек встречается еще, когда упоминается о Димитрии Донском, о Куликовой битве, о русских вообще). Надир и Селим, сказали мы, узнают друг друга. Нарсим был также вместе с ними в Индии, где они не говорили друг другу о своем происхождении. Надир говорит:
Мне радостен сей мир; но на тебя взирая,
Сугубо чувствую веселие в себе.
Такой его был взор и бодрость в нем такая,
И именем и всем подобен был тебе,