(6) Там же, стр. 41.
(7) Там же, стр. 43.
Что касается до синтаксиса, то в стихах он не может предстать весь; условия стиха редко позволяют развиться периоду; то же и у Кантемира; но Кантемир, пишучи простым языком, отважился перешагнуть и в стихах обыкновенные и даже нетяжелые узы оборота; перешагнул вместе с этим почти и пределы стиха. Но собственно отпечаток того, или другого влияние лежит на слог, на оборотах, на формах слов, на словах даже, и вообще на всем, что может выражать тот или другой характер; целое непосредственно составляется из мелких, часто ничтожных особенностей. И здесь в этом сочинении некоторые обороты носят оттенок языка церковнославянского: вообще же лежит этот характер на всем слоге. Из вышеприведенных примеров это, надеемся, видно. В этом сочинении есть достоинства слога и достоинства поэтические, что также, надеемся, видно, несколько по крайней мере из вышеприведенных примером. К этому стихотворению присоединены примечание, объясняющие смысл стихов, которые написаны таким же слогом, и так как они в прозе, то обнаруживающийся здесь период носит характер церковнославянской. Приведем и отсюда некоторые примеры в доказательство слов наших: "Должно памятовать: яко ничтоже приятнее, сладше, желательнее, милостивее и любезнее Бога быти может". {Умозрителство душевное, стр. 3.} -- "В алтерацию многие пришли, и несколько в молчании прибыли". "Адской вопль чрез фигуру поэзии: Гипербола; разумеется, превеликой вопль: которым кричали без памяти, ничего бо помнить не хотели; кроме отлучения ее". {Там же, стр. 11.} -- "В девических же персонах: яко живописцам, тако и поетам, сия описывать обычаи есть". {Там же, стр. 26.} "Никтоже, и ничтоже верующих истинно от любви Божией разлучити имать свободность, якоже и Марию сию", {Умозрителство душевное, стр. 37.} и пр. и пр.
В 1734 же году была написана ода на взятие Гданска, Тредьаковского. В ней видим мы тот же или почти тот же характер, как и в стихотворении Буслаева. Впрочем в ней гораздо меньше церковнославянизмов и вообще оттенка церковнославянского языка; она написана более по-русски, тем ужасным изломанным русским языком, которым тогда писали; но в этом отношении язык у Тредьяковского совсем не то, что у Кантемира,-- несравненно ниже и хуже. Разница еще в том, что у Буслаева есть поэтические места и вообще поэтический и какой-то особенный, важный характер; а у Тредьяковского ничего этого нет; видна одна бездарность и ломаный, безобразный язык; одни его неуклюжие формы, совершенно ничем неодушевленные, ни мыслию, ни жизнию слова. Ода посвящена Бирону -- он был достоин этого; уступаем ему Тредьяковского.
Выпишем примеры из оды; она говорит сама за себя.
Воспевай же лира песнь сладку
Анну то есть благополучну
К вящему всех врагов упадку
К нещастию в веки тем скучну
. . . . . . . . . . . . . . .