Москва есть древний русский город, имеющий в то же время всю силу и живость современности. Москва! Это такое имя, на которое отзовутся со всех далеких концов России. Слава Богу, что у нас есть такой город, есть такое имя.
Москва имеет важное, существенное значение и для той части России, которая отделилась от древних народных начал. Эта отвлеченная часть России соединена с Москвою благороднейшею стороною своей деятельности. В Москве преимущественно идет умственная работа; в ней -- древнейший русский университет. В ней силен интерес мысли и науки. И если в настоящее время следует нам освободиться от умственного плена и возвратиться к духовной самостоятельности, то попытки к этому освобождению возникают в Москве; здесь пытается мысль выйти на самостоятельную дорогу, и если вновь станет наконец русский ум на свой настоящий путь, и мы, оторвавшаяся часть от русской народности, вновь придем к ней, и просвещение будет народным, -- то этою нравственною победою Россия будет обязана деятельности мысли, возникшей в Москве.
Столице прилично страдать за страну, для которой она столица; на столицу естественно падать самым тяжелым ударам врагов.
Прошедшая чрез столько испытаний, чрез столько опасностей, вытерпевшая столько вражеских ударов, начавшая десять лет тому назад VIII столетие своего существования, Москва, исполненная русских сил, есть истинная наша русская столица. Права ее на это титло скреплены ее многими тяжелыми страданиями за Россию, -- и всенародным признанием.
* * *
Москва, 7 июня
Простой народ есть основание всего общественного здания страны. И источник вещественного благосостояния, и источник внешнего могущества, источник внутренней силы и жизни, и, наконец, мысль всей страны -- пребывают в простом народе. Отдельные личности, возникая над ним, могут на поприще личной деятельности, личного сознания служить с разных сторон делу просвещения и человеческого преуспеяния; но тогда только могут они что-нибудь сделать, когда коренятся в простом народе, когда между личностями и простым народом есть непрерывная живая связь и взаимное понимание.
Находясь на низшей ступени лестницы житейской, вне всяких почестей и наружных отличий, простой народ имеет зато великие блага человеческие: братство, цельность жизни и (так как мы, говоря о простом народе, разумеем русский) -- быт общинный.
Напрасно думают, что простой народ есть бессознательная масса людей. Если бы это было так, то он был бы то же, что неразумная стихия, которую можно направить и в ту, и в другую сторону. Нет, простой народ имеет глубокие, основные убеждения -- условие существования для всей страны. Защищая эти убеждения, он, точно, в силе своей равняется стихии; но это стихия разумная, имеющая нравственную волю; это стихия -- только по дружному, цельному своему составу и действию: Есть прекрасное выражение на Руси для такого проявления народной силы: стали все, как один человек. Русская история показывает нам, как глубока и тверда основа Веры в русском народе, как отстаивал он святость своих православных убеждений.
Напрасно также думают, что простой народ есть какой-то слепой поклонник обычая, что он перед чем бы то ни было рабствует духом. Правда, он не представляет легкого подвижного явления, то в ту, то в другую сторону направляемого ветром; как все истинное и действительное, он крепок на ногах и не шатается из стороны в сторону; он понимает, что предание, что преемство жизни есть необходимое условие жизни; он связует, поддерживает, а не рвет нить жизни, идущую из прошедшего в будущее. Простой народ есть страж предания и блюститель старины; но в то же время он не есть слепой раб ее. Да и было же время, когда старина была новизною. Простой народ принимает новое, но не скоро, не легкомысленно, не из презрения к старине, не из благоговения к новизне. То, что он примет, -- примет он самобытно, усвоит прочно и перенесет в свою жизнь. Легкомысленные личности, для которых жизнь есть непрерывный маскарад или убеждения которых, если и постоянные, не имеют корня в стране самой и плавают в какой-то отвлеченной атмосфере, -- как ошибаются они, принимая обдуманность народа, его мерный и верный шаг, среди прыгающих и бегущих около него отдельных личностей, за какую-то неподвижность или по крайней мере за косность. Это показывает только, что народа не понимают. У нас же, в России, неохота, недоверчивость, с какою народ принимает новое, имеет свою историческую законную причину, свое законное оправдание.