И внимаютъ мнѣ птицы и звѣри, и лѣсъ".
Пронеслися года; онъ стоитъ невредимъ;
Тварь живая въ немъ друга познала;
Тигръ ласкался къ нему, преклонясь передъ нимъ,
И, сокрывъ смертоносное жало,
Раболѣпно змѣя гибкимъ тѣломъ своимъ,
Словно плющъ, его станъ обнимала;
Приносился къ нему пестрыхъ птицъ караванъ
И играли, ласкаясь, стада обезьянъ...
И вѣщалъ Магадева: "Предъ ликомъ моимъ,