ПРИМЕЧАНИЯ

Настоящие воспоминания Аксакова представляют интерес для современного читателя, разумеется, отнюдь не теми сведениями, которые сообщаются в них о личности А. С. Шишкова (1754-1841). Основатель пресловутой "Беседы любителей русского слова", президент Российской академии, министр народного просвещения -- во всех этих ролях Шишков стяжал себе недобрую славу рутинера и консерватора. Случилось, однако, так, что этот видный деятель александровской, а затем и николаевской реакции, принципиально враждебный всему тому, что носило на себе печать новизны, молодости и здоровья, сыграл известную роль в личной судьбе Аксакова, который юношей был введен в его дом и стал свидетелем, а порой -- участником любопытных событий, здесь происходивших.

Имя Шишкова было хорошо известно Аксакову еще в Казанском университете. Отзвуки ожесточенной борьбы между карамзинистами и шишковистами доходили и сюда, своеобразно преломляясь в тех литературных спорах, которые кипели в стенах университета. Среди студентов и профессоров были сторонники и Карамзина и Шишкова. Аксаков со всем пылом юности защищал "русское направление" и нашел свой символ веры в "Рассуждении о старом и новом слоге российского языка", признав его автора, Шишкова, "неопровержимым авторитетом, мудрейшим и ученнейшим из людей". Центральная часть воспоминаний Аксакова о Шишкове охватывает короткий период: с конца 1808 до середины 1811 года. Но за эти несколько лет отношение молодого Аксакова к Шишкову изменилось. Слепое "благоговение", которое сперва испытывал к своему кумиру Аксаков, постепенно уступало место иным, более сложным чувствам. Он начинал замечать в характере Шишкова такие черты, которые вступали в явное противоречие с его недавним представлением об этом человеке.

Работая над воспоминаниями много лет спустя, Аксаков хорошо передал эволюцию своего отношения к Шишкову. Чем короче Аксаков узнавал Шишкова, тем менее оставалось в нем былого преклонения перед ним и, может быть, даже незаметно для автора все более отчетливо начинает вырисовываться со страниц воспоминаний образ ученого схоласта и старовера. Умная и тонкая аксаковская ирония ясно проглядывает в нарисованном писателем портрете Шишкова. Характерно, например, заключение мемуариста о псевдонациональном направлении деятельности Шишкова и его последователей: "Они вопили против иностранного направления -- и не подозревали, что охвачены им с ног до головы, что они не умеют даже думать по-русски"; примечательны и язвительная реплика о том, что Шишков "восставал против победоносного могущества новизны и таланта", и замечание о разглагольствованиях этого "гасильника" по поводу того, что "мужику не нужно знать грамоте". Словом, многое из того, что Аксаков узнал о своем "кумире", не раз повергало в смущение, как он пишет, его "молодую голову". Любопытна в этом отношении фраза А. О. Смирновой в письме к С. Т. Аксакову от 6 марта 1856 г.: "Желала бы знать, что вы думали о Шишкове; у вас он вышел живой совершенно; многие полагают, что вы хотели совсем уронить его значение... " (выделено нами. -- С. М.; "Русский архив", 1894, кн. I, стр. 159). А что думал сам автор воспоминаний о своем герое, красноречиво свидетельствовало его беспокойство относительно цензурных неприятностей, с которыми столкнутся, как он полагал, воспоминания о Шишкове. В одном из писем к Погодину, еще задолго до того, как эти воспоминания были закончены, Аксаков с горечью писал: "О Шишкове многого не пропустят" (Л. Б., ф. Погодина, II, 1/59).

Но, повторяем, не в Шишкове главный интерес этого произведения. Значение воспоминаний Аксакова состоит в том, что они содержат в себе ценный автобиографический материал. А кроме того, в них разбросано немало характерных подробностей, помогающих читателю ощутить живую атмосферу эпохи.

Первоначально "Воспоминание об Александре Семеновиче Шишкове" было опубликовано в первом издании "Семейной хроники и Воспоминаний" (М. 1856) и в том же году с незначительными стилистическими исправлениями снова напечатано во втором издании этой книги. В настоящем издании воспроизводится текст второго и последнего прижизненного издания. Имена и названия, обозначенные инициалами или сокращенно, даются полностью по четвертому изданию (М. 1870).

Стр. 258. Эпиграф -- из пушкинского "Второго послания к цензору" (1824). Первую строку следует читать: "Сей старец дорог нам: друг чести, друг народа".

Стр. 260. " Детская библиотека " -- издавалась на немецком языке педагогом и писателем Иоахимом Генрихом Кампе (1746-1818). В переводе А. С. Шишкова вышли две части (СПБ. 1788), выдержавшие несколько изданий.