(Изъ переписки съ Каутскимъ).

(25 іюня 1904 г. No 68.)

Настоящимъ виновникомъ печатаемаго ниже, по желанію нѣкоторыхъ товарищей, письма въ Каутскому является никто иной, какъ одинъ изъ самыхъ рьяныхъ представителей "большинства", которому пришла въ голову счастливая -- для насъ -- мысль познакомить Каутскаго со всѣми прегрѣшеніями "меньшинства" вообще и "новой" редакціи въ частности. Статьи, направленной противъ насъ, Каутскій не напечаталъ, но, какъ видно изъ его напечатаннаго въ No 66 "Искры" отвѣта автору ея, прочиталъ ее съ пользой. Заключенія, къ которымъ Каутскій пришелъ, на основаніи этой статьи, въ существенныхъ пунктахъ совпадаютъ со взглядами "меньшинства"... Редакція "Искры", получившая отъ него копію его отвѣта автору, рѣшила просить у него позволенія обнародовать этотъ отвѣтъ. Читатели, знакомые съ новѣйшимъ, своеобразнымъ литературнымъ произведеніемъ Ленина (Шагъ впередъ, два назадъ) и понимающіе то, что они читаютъ, хотя бы оно шло въ разрѣзъ съ планами и стремленіями послѣдняго, замѣтили, конечно, что письмо Каутскаго представляетъ собою весьма недвусмысленную критику тѣхъ обвиненій противъ насъ, формулировкѣ и обоснованію ("научному") которыхъ посвящено упомянутое произведеніе. Очевидно, авторъ статьи просто-на-просто преподнесъ Каутскому квинтъ-эссенцію этого произведенія. Я увѣренъ, однако, что онъ не воспроизвелъ въ ней ленинской діаграммы, такъ тонко изображающей главные "типы голосованій" на нашемъ съѣздѣ и такъ наглядно вскрывающей "политическое значеніе того дѣленія партіи на "большинство" и "меньшинство", которое сложилось на этомъ съѣздѣ. Нужно будетъ пополнить этотъ пробѣлъ въ свѣдѣніяхъ Каутскаго относительно "анализа борьбы на партійномъ съѣздѣ", представленнаго вожакомъ "большинства".

Не одни только дурные примѣры дѣйствуютъ заразительно. На меня заразительно подѣйствовала достойная подражанія попытка одного изъ коллегъ Ленина познакомить Каутскаго съ нашими "организаціонными разногласіями". Въ своемъ первомъ письмѣ къ нему я подчеркнулъ совпаденіе, по существу, его принципіальной позиціи въ организаціонныхъ вопросахъ съ взглядами "меньшинства". Въ слѣдующемъ письмѣ, вызванномъ его отвѣтомъ на первое, я подтвердилъ его догадку, что наши "разногласія съ приверженцами Ленина въ Россіи" "въ значительной мѣрѣ покоятся на недоразумѣніяхъ", и попутно высказалъ нѣсколько замѣчаній объ объективной подкладкѣ и значеніи воцарившейся въ партіи организаціонной и идейной анархіи. Нѣкоторые изъ товарищей, прочитавшихъ копію моего письма, выразили желаніе, чтобы оно было напечатано въ "Искрѣ" -- и я не вижу причины, по которой желаніе ихъ было бы неудобоисполнимо.

-----

6 іюня, 1904 г.

Спѣшу отвѣтить на твое, сегодня полученное, письмо. Ты правъ и въ своемъ предположеніи, что разногласія между нами и сторонниками Ленина въ Россіи {Если не говорить объ агентахъ, спеціально направляемыхъ имъ отсюда въ Россію.} (но не за границей) покоятся въ значительной мѣрѣ на неlоразумѣніяхъ. Большинство этихъ товарищей незнакомы съ протоколами съѣздовъ Партіи и Лиги и почти вовсе не читали "Искры" за періодъ нашей внутренней борьбы. Главнымъ источникомъ для ихъ освѣдомленія является Ленинъ и его агенты; послѣдніе-же прославляютъ его, какъ единственно-истиннаго и непреклоннаго представителя революціонной соціалдемократіи, спасающаго ее отъ покровительствуемаго нами оппортунизма. Такъ какъ, однако, было бы слишкомъ рисковано прямо обвинить насъ въ оппортунизмѣ на почвѣ программныхъ и тактическихъ вопросовъ, то Ленинъ и Ко, выбрали организаціонный вопросъ -- именно, первый пунктъ нашего партійнаго устава -- исходнымъ и центральнымъ пунктомъ всѣхъ нападокъ и обвиненій противъ насъ. Но затѣмъ этотъ оппортунизмъ sui generis (со своимъ слабымъ разсудкомъ я не въ состояніи понять, что это за штука такая "оппортунизмъ въ организаціонныхъ вопросахъ" -- выдвигаемый на сцену, какъ нѣчто самостоятельное, внѣ органической связи съ программными и тактическими взглядами) превращается подъ рукой въ универсальный, господствующій надъ всѣмъ нашимъ мышленіемъ и дѣятельностью, оппортунизмъ; и такимъ путемъ мы вдругъ оказываемся отрядомъ международной арміи оппортунистовъ въ соціалдомократіи, частью ея "жиронды", ея "буржуазно-демократическаго крыла". Если же присмотрѣться къ тому содержанію, которое вкладываетъ Ленинъ и его приверженцы въ понятія "ортодоксальный марксизмъ" и "революціонная соціалдемократія", то мы получимъ тощія и безсодержательныя "идеи": "централизмъ", "строгая дисциплина", contra "демократизмъ", "отсутствіе дисциплины" или "анархія" и "автономизмъ". Первыя двѣ изъ нихъ нѣсколько конкретизируются требованіемъ безпрекословнаго "повиновенія" и "подчиненія", требованіемъ, вырождающимся на практикѣ не въ "якобинизмъ", бланкизмъ и т. п., а въ самую что ни на есть заурядную жалкую каррикатуру на бюрократически-автократическую систему нашего министерства внутреннихъ дѣлъ. Если бы я привелъ нѣсколько примѣровъ, то ты призналъ бы, что я -- mutatis mutandis -- нисколько не преувеличиваю.

Какъ бы тамъ ни было, въ общемъ и цѣломъ ты правъ, если думаешь, что отношеніе ленинскихъ сторонниковъ къ намъ, по существу, основано на недоразумѣніи. Однако, это обстоятельство нисколько не рѣшаетъ вопроса: какъ могло случиться, что именно Ленинъ сдѣлался идоломъ такого значительнаго числа товарищей, что въ короткое время онъ произвелъ такой хаосъ въ ихъ головахъ и въ нашихъ партійныхъ организаціяхъ, какой едва-ли когда либо существовалъ въ соціалдемократіи другихъ странъ? Ибо, поскольку я знаю исторію западной соціалдемократіи, въ большинствѣ изъ тѣхъ случаевъ, когда тамъ возникали конфликты и расколы, дѣло шло о разногласіяхъ программнаго и тактическаго характера, обѣими сторонами понятыми и формулированными, я лишь въ связи съ ними получали рѣшающее значеніе и организаціонные вопросы. У насъ же разногласія даже въ организаціонныхъ вопросахъ впервые ясно и конкретно проявились только въ. тѣхъ методахъ и пріемахъ, какими Ленинъ и его пособники проводили на практикѣ всѣми нами признаваемый "централизмъ", въ ихъ практическомъ отношеніи къ товарищамъ, которые обнаружили склонность противодѣйствовать имъ или просто не соглашаться съ ними въ ничтожныхъ вопросахъ. Въ томъ-то и заключается чудовищность нашего положенія, что на почвѣ мелочей въ партіи могъ возникнуть и получить господство бюрократически-бонапартистскій режимъ!

Дѣйствительная же причина этого явленія лежитъ въ томъ, что мы еще не составляемъ политической партіи въ настоящемъ смыслѣ слова, между тѣмъ какъ по своимъ субъективнымъ стремленіямъ и объективнымъ требованіямъ нашего положенія должны бы|уже быть такой партіей {Примѣчаніе для русскихъ читателей, а въ особенности для проницательныхъ:

Я подразумѣваю "политическую партію" современнаго типа, господствующаго въ государствахъ конституціонныхъ. Революціонныя группы и организаціи, существовавшія въ нихъ въ періодъ борьбы съ абсолютизмомъ, вообще лишены были основныхъ признаковъ, характеризующихъ политическія партіи въ современномъ смыслѣ. И у насъ несоціалдемократическія революціонныя группы и фракціи лишены этихъ признаковъ, изъ которыхъ однимъ изъ главныхъ, или, вѣрнѣе, главнымъ является практическая близость, непосредственная связь партійной организаціи съ широкими слоями населенія или классами, на почвѣ совмѣстной съ ними борьбы за ихъ интересы. Россійская соціалдемократія, сравнительно со всѣми прежде существовавшими и нынѣ существующими въ современной Россіи революціонными и оппозиціонными организаціями и группами, опирается непосредственно на широкія общественныя массы -- на передовые слои пролетаріата -- и съ самаго начала плономѣрно искала сближенія съ этими массами. Поэтому она и является у насъ единственной, относительно организованной, революціонной силой, представляющей собою нѣкоторое подобіе современной, т. е. дѣйствительной политической партіи. Но только: "нѣкоторое подобіе". Въ этомъ смыслѣ я и говорю въ текстѣ, что мы еще не являемся "политической партіей въ настоящемъ смыслѣ слова."