А. Лежнев[233], Л. Б. Модзалевский[234], А. Г. Цейтлин[235], Ю. Гранин[236] повторили мнение о подражательности "Странника", о зависимости от Стерна, Ксавье де Местра, Жана-Поля. Только в статье В. Ф. Переверзева "Предтеча Достоевского"[237] был подробно проанализирован роман, хотя ученый и не пришел к определенным выводам о его ведущих темах и идейном содержании.
За последнюю четверть века оценка романа "Странник" в отечественном литературоведении была коренным образом пересмотрена. В работах Н. Л. Степанова[238], Г. М. Фридлендера[239], А. С. Киделя[240] произведение рассматривается как пародийно-фантастическое повествование, основанное на реальных бытовых и военно-исторических эпизодах, имеющее большое художественное и познавательное значение. Этой же точки зрения придерживаются В. А. Евзерихина[241], Л. Н. Оганян[242], Ю. Д. Левин[243]. Однако специальной работы, посвященной анализу "Странника", до сих пор не появилось. Зарубежное литературоведение и в наши дни продолжает использовать устаревшую концепцию[244]. В книге С. Гольдгарт говорится о связи романа с сентиментальной прозой, с произведениями Байрона[245].
Принципиальный идейно-художественный анализ первого романа Вельтмана позволяет поставить его в ряд значительных произведений русской литературы первой половины XIX в.