Ответ на возражение 2. «Быть» может означать одно из двух: либо сущностный акт, либо соединение утверждения, сделанного умом, со оказыванием об объекте. Беря «быть» в первом смысле, мы не можем понять ни бытия Божия, ни Его сущности, но [можем их понять] только во втором смысле. Мы знаем, что утверждение о Боге, когда мы говорим: «Бог есть», – истинно; и это мы знаем на основании Его следствий (2, 2).

Раздел 5. Принадлежит ли Бог к какому-нибудь роду?

С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что Бог принадлежит к некоторому роду. Ведь субстанция есть то, что существует как таковое, а это в первую очередь истинно, когда речь идет о Боге. Поэтому ясно, что Бог принадлежит к роду субстанций[50]Субстанция, согласно Аристотелю, есть первая категория и высший род. Ср. у Боэция: «Субстанция есть высочайший род, ибо она сказывается обо всех остальных. Видами ее в первую очередь являются два: телесное и бестелесное, ибо и то, что телесно, и то, что бестелесно равно называются субстанцией» (Comm. in Porph. III)..

Возражение 2. Далее, ничто не может быть измерено [чем-либо], помимо того, что принадлежит к его же роду: так, длина измеряется длиной, число – числом[51]Ср. у Аристотеля: «Мера всегда однородна с измеряемым» (Metaph. X, 1). 9. Comm. in Metaph. X. Комментатор (с заглавной буквы) – арабский философ-перипатетик Аверроэс (Ибн Рушд) (1126–1198), известный в первую очередь своими т. н. большими и средними комментариям к произведениям Аристотеля (почему в средние века и назывался Комментатором, как Аристотель – Философом). Аквинат нередко полемизировал с Авер-роэсом и его последователями, в частности, с тем утверждением Комментатора, что Богу известны только универсалии, но никак не частные вещи.. Но Бог, как показал Комментатор, есть мера всех субстанций[52]Т. е. первично в отношении человеческого познания.. Из этого следует, что Бог принадлежит к роду субстанций.

Этому противоречит следующее: в уме род предшествует тому, что он содержит Но ничто не предшествует Богу ни в действительности, ни в уме. Поэтому Бог не принадлежит ни к какому роду

Отвечаю: нечто может принадлежать к роду двояко: либо абсолютно и в строгом смысле [слова], как входящие в род виды, либо как сводимое к нему подобно началам и лишенностям[53]«Лишенность», или отсутствие формы, согласно Аристотелю есть одно из начал (Phys. I, 7).. Например, точка и единица сводятся к роду количества как его начала[54]Точка традиционно рассматривается как начало геометрии, а единица – арифметики, в то время как слепота и прочие лишенности сводятся к роду обладания. Но ни одним из этих способов Бог не принадлежит к роду То, что Он не может быть видом какого-либо из родов, можно показать тремя путями.

Во-первых, [это так] поскольку вид состоит из рода и отличительного признака. Но то, откуда происходит отличительный признак вида, так относится к тому, откуда происходит род, как актуальность к потенциальности. Так, животное происходит из чувственной природы [путем] сращения[55]Не совсем понятно, имеется ли в виду «сращение» формы с материальным субстратом, или же «взрастание», т. е. аристотелевское «прибавление» (ср.: «…все возникает из лежащего в основе субстрата и формы… Возникают же просто возникающие [предметы]… путем прибавления, как растущие [тела]…» (Phys. I, 7))., ибо животное есть то, что имеет чувственную природу; с другой стороны, разумная сущность происходит из умопостигаемой природы, ибо разумно то, что имеет умопостигаемую природу; разумность же относится к чувственности как актуальность – к потенциальности[56]Боэций, ссылаясь на Порфирия, пишет: «Примером рода может служить животное, вида – человек, отличительного признака – разумное…» (Comm. in Porph. II).. Подобные рассуждения справедливы и по отношению к другим вещам. Следовательно, поскольку в Боге актуальность не смешана [ни с какой] потенциальностью, невозможно, чтобы Он входил в какой-либо род в качестве его вида.

Во-вторых, коль скоро существование Бога нераздельно с Его сущностью, то если бы Бог и относился к какому-либо роду, Он относился бы к роду «сущее», ибо раз род указывает на субстанцию, он [необходимо] сказывается о сущности вещи («что вещь есть»). Но Философ показал, что сущее не может быть родом, поскольку у каждого рода имеются видовые отличия, не входящие в сущность рода[57]Metaph. Ill, 3. Ср. у Боэция: «Тот род, которому подчиняются виды и в распоряжении которого находятся отличительные признаки, образует субстанцию вида» (Comm. in Porph. II. Однако никакое отличие не может существовать и при этом не входить в сущее[58]T. е. существовать и в то же время не существовать.. Из этого следует, что Бог не может входить в [какой бы то ни было] род.

В-третьих, [это так] потому что все вещи, входящие в один род, имеют общую для всех суть бытия[59]Суть бытия – у Аристотеля буквально: «быть для чего-либо тем, что оно есть». Ср.: «Суть бытия имеется в тех предметах, словесным выражением которых является определение» (Metaph. VII, 4). или сущность предицируемого им в качестве субстанции рода, но отличаются по своему существованию. Ведь не одно и то же – существование человека и [существование] коня, равно как и [существование] этого вот человека и какого-то другого; и так для каждого члена рода: существование и суть бытия, т. е. сущность, должны отличаться. Но в Боге, как было показано в предыдущем разделе, они не отличаются. Отсюда понятно, что Бог не входит ни в какой род в качестве [одного из его] видов. Из этого также ясно, что Он не имеет ни рода, ни видового отличия, ни какого-либо определения; да и доказательство Его [бытия] возможно только через Его следствия: ведь определение состоит в указании рода и видовых отличий, и посредством определения осуществляется доказательство. То же, что Бог не относится [ни к какому] роду как сводимое к нему начало, очевидно из того, что начало, сводимое к какому-либо роду, не выходит за пределы этого рода; так, точка – это начало только лишь непрерывного количества, а единица – прерывного. Но Бог – это начало всего сущего. Следовательно, Он не содержится ни в каком роде как его начало.