Отвечаю: как было показано выше (1), страсть должным образом обнаруживается там, где имеет место телесное изменение. Указанное телесное изменение происходит при осуществлении акта чувственного пожелания и является не только духовным, как при чувственном схватывании, но также и природным. Но для осуществления акта умственного желания нет никакой необходимости в телесном изменении, поскольку такое желание не реализуется посредством телесного органа. Поэтому ясно, что страсть в большей мере присуща акту чувственного, чем умственного желания, о чем говорится и в вышеприведенном определении Дамаскина.
Ответ на возражение 1. Под «переживанием» божественного подразумевается сильное воздействие со стороны божественного и соединение с ним любовью, что происходит без какого-либо телесного изменения.
Ответ на возражение 2. Интенсивность страсти зависит не только от могущества действователя, но также и от восприимчивости претерпевающего, поскольку тот, кто предрасположен к страсти, сильно претерпевает даже от воздействия слабого действователя. Поэтому хотя объект умственного желания гораздо активней объекта чувственного пожелания, тем не менее само чувственное пожелание является более пассивным.
Ответ на возражение 3. Когда любовь, радость и тому подобные вещи приписываются Богу, ангелам или даже человеку в отношении его умственного желания, то они указывают на простые акты воли, подобные по виду, но безо всякой страсти. Поэтому Августин говорит, что «святые ангелы не испытывают ни гнева, когда наказывают,… ни сострадания, когда являются на помощь к несчастным…. Но люди, не умея выразить это иначе, применяют к подобным вещам названия этих страстей, но применяют ради некоторого сходства в действиях, а не с целью указать на несовершенство их душевных движений»[394]De Civ. Dei IX, 5..
Вопрос 23. О как страсти отличаются друг от друга
Далее мы должны рассмотреть [вопрос о том], как страсти отличаются друг от друга. Под этим заглавием наличествует четыре пункта: 1) отличаются ли страсти вожделеющей части [души] от страстей раздражительной части; 2) основано ли противоположение страстей в раздражительной части на противоположности блага и зла; 3) существует ли страсть без противоположности; 4) можно ли обнаружить в одной и той же способности какие-либо отличающиеся по виду страсти, которые не были бы противоположны друг другу.
Раздел 1. Отличаются ли страсти вожделеющей части (души) от страстей раздражительной части?
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что в вожделеющей и раздражи тельной частях [души] наличествуют одни и те же страсти. Так, Философ сказал, что страсти души суть то, «чему сопутствуют удовольствия или страдания»[395]Ethic. II, 4.. Но удовольствие и страдание находятся в вожделеющей части. Следовательно, все страсти находятся в вожделеющей части, а не так, что некоторые в раздражительной, а другие – в вожделеющей части.
Возражение 2. Далее, комментируя слова [из евангелия от Матфея]: «Царство небесное подобно закваске» и т. д. (Мф. 13:33), Иероним в своей глоссе замечает: «Мы должны обладать рассудительностью в разуме, ненавистью к пороку в раздражительной способности и желанием добродетели в вожделеющей части». Но ненависть, как и противоположная ей любовь, находится в вожделеющей способности, о чем сказано во второй книге «Топики»[396]Topic. II, 7.. Следовательно, одна и та же страсть обнаруживается как в вожделеющей, так и в раздражительной способности.