Ответ на возражение 3. Чувствам не дано схватывать будущее, но на основании схватывания существующего животное подвигается природным инстинктом к надежде на будущее благо или к страху перед будущим злом.
Раздел 2. Является ли страх отдельной страстью?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что страх не является отдельной страстью. Так, Августин говорит, что «кто не изводится страхом, тот не изможден желанием, не изранен болезнью (то есть страданием), не мечется в волнениях никчемных радостей»[723]Qq. LXXXIII, 33.. Таким образом, похоже на то, что если не будет страха, утихнут и другие страсти. Следовательно, страх – это не отдельная, а общая страсть.
Возражение 2. Далее, Философ говорит: «Что для мысли утверждение и отрицание, то для желания преследование и бегство»[724]Ethic. VI, 2.. Но отрицание, равно как и утверждение, не является чем-то отдельным в мысли, но тем, что общо многим. Следовательно, и бегство не является чем-то отдельным в желании. Но страх – это своего рода бегство от зла. Следовательно, он не является отдельной страстью.
Возражение 3. Далее, если бы страх был отдельной страстью, то его следовало бы помещать в раздражительную часть. Но страх обнаруживается в вожделении, поскольку, по словам Философа, «страх – это своего рода страдание»[725]Rhet. II., и Дамаскин [в свою очередь] определил страх как «желающую силу»[726]De Fide Orth. III., а страдание и желание, как было показано выше (23, 4), находятся в вожделеющей способности. Следовательно, страх, коль скоро он принадлежит различным способностям, не является отдельной страстью.
Этому противоречит то обстоятельство, что Дамаскин упоминает страх в перечне [отдельных] душевных страстей[727]De Fide Orth. II..
Отвечаю: душевные страсти получают свой вид от своих объектов, поэтому отдельной страстью следует полагать такую страсть, у которой есть свой отдельный объект. Но у страха, как и у надежды, есть свой отдельный объект. Ведь как объектом надежды является будущее, труднодоступное, но возможное для обретения благо, точно так же объектом страха является будущее, трудное для преодоления и неотвратимое зло. Следовательно, страх – это отдельная душевная страсть.
Ответ на возражение 1. Все душевные страсти восходят к одному источнику, а именно к любви, и в этом отношении они совпадают друг с другом. Именно поэтому с исчезновением страха утихают и другие страсти души, а не потому, что страх является общей страстью.
Ответ на возражение 2. Не всякое бегство в желании является страхом, но – только бегство от отдельного объекта [страха], о чем уже было сказано. Поэтому хотя бегство и является чем-то общим, тем не менее страх – это отдельная страсть.