При рассмотрении общих начал нам надлежит исследовать как сами человеческие действия, так и их начала. Что касается человеческих действий, то некоторые из них свойственны только человеку, другие общи человеку и животным. Но коль скоро счастье является благом, свойственным именно человеку, то и действия, свойственные только человеку, гораздо более связаны со счастьем, нежели те, которые общи человеку и другим животным. Поэтому сперва нам следует рассмотреть те действия, которые свойственны только человеку, а вслед за тем – действия, которые общи человеку и другим животным и называются страстями. Первый из этих пунктов предполагает двоякое рассмотрение: 1) что производит человеческое действие и 2) что отличает человеческие действия.
И так как человеческими по справедливости называют те действия, которые являются произвольными (поскольку воля суть разумное пожелании свойственна именно человеку), мы должны рассмотреть действия с точки зрения их произвольности.
Таким образом, мы должны исследовать, во-первых, произвольность и непроизвольность как таковые; во-вторых, те действия, которые являются произвольными, выявляются волей и непосредственно проистекают из воли; в-третьих, те действия, которые являются произвольными и диктуются волей, но при этом проистекают из воли через посредство других способностей.
И поскольку произвольные действия сопряжены с определенными обстоятельствами, сообразуясь с которыми мы формируем наши о них суждения, сначала нам надлежит рассмотреть произвольность и непроизвольность, а затем – обстоятельства тех действий, которые определены как произвольные и непроизвольные. Под первым заглавием наличествует восемь пунктов: 1) есть ли вообще какая-либо произвольность в человеческих действиях; 2) есть ли она [в действиях] неразумных животных; 3) может ли существовать произвольность вне каких бы то ни было действий; 4) возможно ли насилие по отношению к воле; 5) обусловливает ли насилие непроизвольность; 6) обусловливает ли непроизвольность страх; 7) обусловливает ли непроизвольность чувственное пожелание; 8) обусловливает ли непроизвольность неведение.
Раздел 1. Наличествует ли в человеческих действиях какая бы то ни была произвольность?
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что в человеческих действиях нет никакой произвольности. В самом деле, как указывают Григорий Нисский[132]Nemesius, De Nat. Horn., Дамаскин[133]De Fide Orth. II. и Аристотель[134]Ethic. Ill, 1., произвольным является [поступок действователя], «начало которого находится в нем самом». Но начало человеческих действий находится не в человеке, а вне его, поскольку желание человека подвигается к акту своим объектом, который находится вне его и суть «неподвижное движущее»[135]De Anima III, 10.. Следовательно, в человеческих действиях нет ничего произвольного.
Возражение 2. Далее, Философ доказал, что у животных не возникает никаких новых движений помимо тех, которым предшествуют движения извне[136]Phys. VIII, 2.. Но все человеческие действия [в определенном смысле] являются новыми, поскольку ни одно из них не вечно. Следовательно, начало всех человеческих действий находится вовне, и потому в них нет ничего произвольного.
Возражение 3. Далее, произвольные действия самостоятельны. Но этого нельзя сказать о действиях человека, поскольку [в Писании] сказано: «[Вы] без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5). Следовательно, в человеческих действиях нет ничего произвольного.
Этому противоречит сказанное Дамаскином о том, что «произвольным является действие, относящееся к разумной деятельности»[137]De Fide Orth. II.. Но человеческие действия как раз и являются таковыми. Следовательно, в человеческих действиях наблюдается определенная произвольность.