Возражение 2. Далее, Августин говорит, что «грех – это воля к тому, чтобы сохранить или получить нечто против справедливости»[396]De Duab. Anim. XII.. Но в настоящем случае воля названа желанием, поскольку словом «желание» обозначается любое действие желания. Следовательно, вполне достаточно сказать, что «грех – это желание, противное вечному закону», и нет никакой нужды добавлять [в определение] «слово» или «дело».
Возражение 3. Далее, грех, пожалуй, есть по преимуществу отклонение от цели, поскольку, как уже было сказано (1,3; 18, 4, 6; 20, 2), благо и зло соизмеряются в первую очередь с целью. Поэтому Августин определяет грех с точки зрения цели и говорит, что «грех есть не что иное, как пренебрежение вечным ради преходящего»[397]De Lib. Arbit. I.; и еще, что «всякое человеческое зло состоит в пользовании тем, чем мы должны наслаждаться, и в наслаждении тем, чем мы должны пользоваться»[398]Qq. LXXXIII, 30.. Но в рассматриваемом нами определении отсутствует упоминание об отклонении от должной цели, и потому оно является недостаточным.
Возражение 4. Далее, о вещи говорят как о запретной постольку, поскольку она противна закону Но не все грехи злы потому, что они запретны: некоторые запретны потому, что они злы. Поэтому грех вообще не следует определять как то, что противно божественному закону.
Возражение 5. Кроме того, как было разъяснено выше (1), грех – это злой человеческий акт. Но, как утверждает Дионисий, человеческое зло – быть вопреки разуму[399]De Div Norn. IV, 35.. Следовательно, правильнее было бы сказать, что грех противен разуму, а не что он противен вечному закону.
Этому противоречит авторитет [давшего рассматриваемое определение] Августина[400]Contra Faust. XXII, 27..
Отвечаю: как было показано выше (1), грех есть не что иное, как дурной человеческий акт. Но акт, о чем также было сказано (1, 1), суть именно человеческий акт только тогда, когда он является произвольным, то есть либо когда он выявляется в соответствии с волей, например, через пожелание или выбор, либо когда он является распоряжением в соответствии с волей, например внешним действием речи или деятельностью. Далее, человеческий акт является злым по причине недостаточной Coобразованности с приличествующей ему мерой, а сообразованность с мерой вещи зависит от правила, и если вещь выпадает из этого правила, она становится несоразмерной. Но существует два правила человеческой воли: одно – ближайшее и однородное, а именно человеческий разум; другое – первое правило, а именно вечный закон, который, если так можно выразиться, является разумом Бога. Поэтому в определение греха Августин включает две вещи: когда он говорит «слово, дело или желание», то имеет в виду то, что относится к субстанции человеческого акта, которая является, так сказать, материей греха, когда же говорит «противное вечному закону», то имеет в виду то, что относится к природе зла, которая является формой греха.
Ответ на возражение 1. Подтверждение и отрицание сводимы к одному и тому же роду; так, например, по словам Августина, когда речь идет о божественном, «рожденный» и «нерожденный» сводятся к роду «отношение»[401]De Trin. V, 6, 7.. И потому «слово» и «дело» в равной мере означают и сказанное, и не сказанное, и сделанное, и не сделанное.
Ответ на возражение 2. Первая причина греха находится в воле, которая распоряжается всеми произвольными действиями, и именно в ней мы обнаруживаем все грехи, в связи с чем Августин иногда определяет грех со стороны одной только воли. Но поскольку внешние действия как именно злые связаны также с субстанцией греха, то в определение греха понадобилось включить и то, что касается внешних действий.
Ответ на возражение 3. Вечный закон первично и в наибольшей степени определяет человека к его цели, а далее он понуждает человека быть хорошо расположенным в отношении вещей, которые определены к цели. Поэтому когда он [(т.е. Августин)] говорит «противное вечному закону», то подразумевает под этим и отклонение от цели, и все другие формы неупорядоченности.
Ответ на возражение 4. Когда говорят, что не каждый грех зол потому, что запретен, то это надлежит понимать как сказанное о запрете в соответствии с действующим правом. Однако если запрет связан с естественным законом, который первично представлен в вечном законе и только вторично – в естественном своде законов человеческого разума, то любой грех, будучи противным естественному закону и являя собою неупорядоченность, зол уже постольку, поскольку запретен.