Другую трудность в делах добродетели надлежит усматривать со стороны внутренних актов, например, что добродетельные поступки должно совершать своевременно и с удовольствием. Эту трудность может превозмочь только добродетель, поскольку действовать подобным образом для лишенного добродетели человека крайне затруднительно, а для добродетельного – нет. В этом отношении предписания Нового Закона более обременительны, чем предписания Старого, потому что Новый Закон запрещает некоторые внутренние движения души, которые явно не запрещались Старым Законом во всех случаях, хотя в некоторых запрещались и им (впрочем, такие запреты не подкреплялись соответствующими им наказаниями). Но все это для лишенного добродетели человека обременительно, по каковой причине Философ говорит, что поступать так, как поступает правосудный, нетрудно, но делать это так, как делает он, то есть своевременно и с удовольствием, для неправосудного – нелёгкий труд[222]Ethic. V, 13.. Поэтому слова [Писания] о том, что «заповеди Его нетяжки» (1 Ин. 5:3), Августин разъясняет так: «Они нетяжки для любящего, в то время как для того, кто без любви, обременительны».
Ответ на возражение 1. В приведенном отрывке недвусмысленно говорится о трудности Нового Закона в смысле сознательного ограничения внутренних движений.
Ответ на возражение 2. Переносимые соблюдающими Новый Закон злосчастья не обусловлены непосредственно самим Законом. Кроме того, их нетрудно сносить благодаря любви, в которой и заключается этот Закон, поскольку, как говорит Августин, «любовь делает те вещи, которые кажутся трудными и не находящимися в нашей власти, легкими и не имеющими никакого значения».
Ответ на возражение 3. Объект этих дополнений к предписаниям Старого Закона, как говорит Августин, готов исполнять их с большею легкостью. Следовательно, этот [аргумент] не доказывает, что Новый Закон более обременителен, но, пожалуй, наоборот, что он является более легким бременем.
Вопрос 108. О содержимом нового закона
Теперь у нас на очереди рассмотрение того, что содержится в Новом Законе, под каковым заглавием наличествует четыре пункта: 1) надлежало ли Новому Закону предписывать или запрещать какие-либо внешние поступки; 2) достаточным ли образом Новый Закон устанавливает предписания и запреты внешних актов; 3) достаточным ли образом он направляет человека в его внутренних актах; 4) обеспечивает ли он свои предписания подобающими советами.
Раздел 1. НАДЛЕЖАЛО ЛИ НОВОМУ ЗАКОНУ ПРЕДПИСЫВАТЬ ИЛИ ЗАПРЕЩАТЬ КАКИЕ-ЛИБО ВНЕШНИЕ АКТЫ?
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Новому Закону не надлежало предписывать или запрещать какие-либо внешние акты. В самом деле, Новый Закон – это Евангелие Царства, согласно сказанному [в Писании]: «Проповедано будет сие Евангелие Царствия по всей вселенной» (Мф. 24:14). Но Царство Божие состоит не во внешних, а только во внутренних актах, согласно сказанному [в Писании]: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17:21); и еще: «Царствие Божие – не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим. 14:17). Следовательно, Новому Закону не надлежало предписывать или запрещать какие-либо внешние акты.
Возражение 2. Далее, Новый Закон – это «закон Духа» (Рим. 8:2), а «где Дух Господень, там – свобода» (2 Кор. 3:17). Но когда человек обязан совершать или не совершать те или иные внешние поступки, никакой свободы у него нет. Следовательно, Новый Закон не должен предписывать или запрещать какие-либо внешние акты.