Ответ на возражение 2. Деятельность подвигающего и сохраняющего Святого Духа не ограничивается тем, что Он обусловливает в нас навык к благодати, поскольку и помимо этого Он вместе с Отцом и Сыном нас подвигает и сохраняет
Ответ на возражение 3. Этот аргумент всего лишь доказывает, что человек в дальнейшем не нуждается ни в каком другом навыке к благодати.
Раздел 10. НУЖДАЕТСЯ ЛИ ОБРЕТШИЙ БЛАГОДАТЬ ЧЕЛОВЕК В ПОМОЩИ БЛАГОДАТИ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СОХРАНИТЬ [СЕБЯ В ДОБРЕ]?
С десятым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что обретший благодать человек не нуждается ни в какой помощи для сохранения [себя в добре]. В самом деле, сохранение, как и воздержание, согласно Философу[250]Ethic. VII, 8, 10., уступают добродетели. Но если человек оправдан благодатью, то он более не нуждается ни в какой дальнейшей помощи благодати для того, чтобы обладать добродетелями. Поэтому он тем более не нуждается в помощи благодати для сохранения [себя в добре].
Возражение 2. Далее, все добродетели всеваются одновременно. Но сохранение приписывается добродетели. Следовательно, похоже на то, что вместе с благодатью и другими всеянными добродетелями сообщается и сохранение.
Возражение 3. Далее, как говорит апостол, человеку благодаря дару Христову было возвращено больше, чем было утрачено им вследствие греха Адама (Рим. 5:20). Но Адам получил то, что дозволяло ему сохранять [себя в добре]. Следовательно, человек не нуждается в благодати для сохранения [себя в добре].
Этому противоречат следующие слова Августина: «Почему молят Бога о сохранении, если оно не даровано Богом? Не притворна ли просьба о том, что, как мы знаем, Он нам не дал и что находится в нашей власти без того, чтобы Он дал?»[251]De Persev. II.. Но о сохранении молятся даже те, которые освящены благодатью, о чем свидетельствуют слова [молитвы]: «Да святится имя Твое», о чем, ссылаясь на Киприана, пишет Августин. Следовательно, даже обретший благодать человек нуждается в даваемом Богом сохранении [себя в добре].
Отвечаю: сохранение можно понимать трояко. Во-первых, как обозначение навыка ума, благодаря которому человек неколебимо удерживается от того, чтобы, уступив какому-либо страданию, сойти со стези добродетели. И в этом смысле, как указывает Философ, сохранение так относится к страданию, как воздержанность – к влечению и удовольствию[252]Ethic. VII, 8.. Во-вторых, сохранением может называться навык, посредством которого человек преследует цель сохранения [себя] в добре ради [некоторой] цели. И в обоих указанных смыслах сохранение, равно как и воздержанность и другие добродетели, всевается вместе с благодатью. В-третьих, под сохранением можно понимать неизменное [пребывание] в добре вплоть до конца [этой] жизни. И для того, чтобы человек в полной мере обладал таким сохранением, ему необходим не только навык к благодати, но и руководство и сохранение от нападения страстей со стороны Бога, о чем было сказано выше (9). Следовательно, и после оправдания благодатью человеку надлежит молить Господа о вышеупомянутом даре сохранения, благодаря которому он может сохранять себя от зла вплоть до конца своей жизни. В самом деле, [бывает] что много благодати получает тот, кому не дано сохранить себя в благодати.
Ответ на возражение 1. В этом возражении речь идет о первом виде сохранения, а во втором возражении – о втором.