Отвечаю: как уже было сказано (II-I, 96, 6) нами при рассмотрении законов, коль скоро человеческие акты, с которыми связаны законы, состоят из набора случайных единичностей и в своем многообразии неисчислимы, то нет никакой возможности установить такие законы, которые могли бы предусмотреть все частные случаи. В самом деле, законодатели при создании законов обращают внимание на то, что происходит наиболее часто, и потому в некоторых особых случаях применение закона может нарушить равенство правосудности и причинить ущерб общему благу, ради которого и принят закон. Так, согласно закону, данное на хранение должно быть возвращено, поскольку в большинстве случаев это справедливо. Однако в некоторых случаях это могло бы причинить вред, как, например, если отдавший на хранение свой меч безумец, находясь в припадке, требует его вернуть, или если человек желает получить данную им на хранение вещь, чтобы использовать её против своей страны. В таких и подобных им случаях следовать [букве] закона оказывается плохо, а отказаться от следования букве закона и действовать в интересах справедливости и общественного блага – хорошо. Но именно это и является объектом «epieikeia», которую мы называем правом справедливости. Из сказанного очевидно, что «epieikeia» является добродетелью.
Ответ на возражение 1. «Epieikeia» отклоняет не то, что правильно само по себе, а то, что правильно в соответствии с установленным законом. Кроме того, она не противоположна той строгости, которая следует букве закона тогда, когда должно; следовать же букве закона тогда, когда не должно, греховно. Поэтому в своде законов и установлений сказано, что «если кто ради неукоснительного следования букве закона чинит препятствия намерению законодателя, тот, несомненно, нарушает закон».
Ответ на возражение 2. Походя судят о законе тогда, когда говорят о том, насколько он плох [или хорош], но когда говорят о том, что в этом вот конкретном случае не должно следовать букве закона, то судят не о законе, а об этом вот конкретном непредвиденном обстоятельстве.
Ответ на возражение 3. Толкование допускается в сомнительных случаях, когда отступление от буквы закона невозможно без разъяснения правителя. Очевидные же случаи требуют не толкования, а исполнения.
Раздел 2. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ «EPIEIKEIA» ЧАСТЬЮ ПРАВОСУДНОСТИ?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что «epieikeia» не является частью правосудности. В самом деле, нами уже было сказано (58, 7) о том, что правосудность бывает двоякой, частной и законной. Но «epieikeia» не является частью частной правосудности, поскольку она, как и законная правосудность, охватывает все добродетели. Не является она и частью законной правосудности, поскольку её деятельность осуществляется вне того, что установлено законом. Следовательно, похоже, что «epieikeia» не является частью правосудности.
Возражение 2. Далее, более важная добродетель не может определяться как часть менее важной. Действительно, наиболее важными добродетелями являются главные добродетели, в то время как вторичные добродетели являются их частями. Но «epieikeia», похоже, является более важной добродетелью, чем правосудность, поскольку «epi» в её названии свидетельствует о превосходстве, а мы называем её «правом справедливости». Следовательно, «epieikeia» не является частью правосудности.
Возражение 3. Далее, дело представляется так, что «epieikeia» суть то же, что и умеренность. В самом деле, в том месте, где апостол говорит: «Умеренность ваша да будет известна всем человекам»[846]В каноническом переводе: «Кротость ваша да будет известна всем человекам». (Филип. 4:5), греки употребляют слово «to epieikes». Но, по словам Туллия, умеренность является частью благоразумия. Следовательно, «epieikeia» не является частью правосудности.
Этому противоречит сказанное Философом о том, что «"epieikeia» представляет собою вид правосудности»[847]Ethic. V, 14..