Поэтому по словам Амвросия, «Господь, сказав ученикам, что они увидят Его в Галилее, тем не менее, явился им раньше, когда они, ужасаясь, собрались все вместе. (Поэтому здесь должно усматривать не нарушение обетования, а милосердное ускорение его исполнения.) Впоследствии же, когда смущение их умов улеглось, они пришли в Галилею. При этом мы вправе предположить, что в доме их было немного и гораздо больше – на горе». В самом деле, как говорит Евсевий, «два евангелиста, Лука и Иоанн, пишут, что Он явился в Иерусалиме к одиннадцати, а два других – что ангел и наш Спаситель наказали идти в Галилею не только одиннадцати, но всем ученикам и братьям. О том же сообщает и Павел, когда говорит, что тогда Он «явился более нежели пятистам братии» (1 Кор. 15:6). Здесь правильным ответом, пожалуй, будет тот, что когда они скрывались в Иерусалиме, Он явился к ним для того, чтобы их успокоить, а в Галилее все происходило открыто, не единожды и не дважды, и там они видели Его в силе, ибо Он, как пишет Лука, «явил Себя живым, по страдании Своем, со многими верными доказательствами» (Деян. 1:3)». Или же, как говорит Августин, «слова ангела и Самого Господа о том, что «Он предварит их в Галилее», должно понимать как сказанные пророчески. [Действительно, слово «Галилея» означает или «переселение», или «откровение».] Если понимать его в смысле «переселения», то не означает ли это перехода благодати Христовой от народа Израиля к язычникам? Проповедуя язычникам Евангелие, апостолы никогда бы не заслужили у них доверия, если бы Господь не предварил их пути в сердцах [этих] людей, на что указывают слова [ангела]: «Он… предваряет вас в Галилее – там Его увидите». Если же понимать «Галилею» как «откровение», то смысл будет таков: впредь Он уже будет не в образе раба, а в том образе, в котором Он равен Отцу. Он прежде нас пришел туда, откуда, приходя к нам, не отступил, и где, будучи впереди нас, нас не оставил»[304]De Cons. Evang. Ill, 25..
Раздел 4. Надлежало ли Христу являться ученикам «в ином образе»?
С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Христу не надлежало являться ученикам «в ином образе». В самом деле, ничто не может поистине являться иным, чем оно есть. Но у Христа был только один образ. Поэтому если Он являлся в ином [образе], то это явление было не истинным, а ложным. Но это невозможно, поскольку, по словам Августина, «если бы в Нем была ложь, то Он не был бы Истиной, однако Христос есть Истина»[305]Qq. LXXXIII, 14.. Следовательно, похоже, что Христу не надлежало являться ученикам «в ином образе».
Возражение 2. Далее, нечто может явиться в ином образе, чем у него есть, только тогда, когда зрение наблюдателей введено в заблуждение. Но подобный обман чувств обусловливается магическими искусствами, которые не приличествуют Христу, согласно сказанному [в Писании]: «Какое согласие между Христом и Велиаром?» (2 Кор. 6:15). Следовательно, похоже, что Христу не приличествовало являться в ином образе.
Возражение 3. Далее, подобно тому как наша вера удостоверяется Священным Писанием, точно так же ученики удостоверились в своей вере в Воскресение явившимся к ним Христом. Затем, как пишет Августин в своем письме к Иерониму, если бы в Священном Писании обнаружилась хотя бы одна неправда, то пострадал бы авторитет всего Священного Писания. Поэтому если бы Христос хотя бы раз явился ученикам не в том образе, в котором они Его знали, то все, что случилось после Воскресения, стало бы менее значимым, каковая мысль представляется недопустимой. Следовательно, Ему не приличествовало являться в ином образе.
Этому противоречат следующие слова [Писания]: «После сего явился в ином образе двум из них по дороге, когда они шли в селение» (Мк. 16:12).
Отвечаю: как уже было сказано (1), воскресению Христа надлежало быть явленным людям так, как бывает явлено все божественное. Но божественное является людям по-разному согласно различию их расположенности. Действительно, обладающие хорошо расположенными умами схватывают божественное поистине, в то время как те, умы которых расположены хуже, схватывают его с некоторой долей сомнения или заблуждения, поскольку, как сказано, «душевный человек не принимает того, что от Духа Божия» (1 Кор. 2:14). Поэтому после Своего воскресения Христос явился в Своем собственном образе тем, кто был хорошо расположен к вере, и в ином образе тем, кто, похоже, уже охладевал к своей вере, поскольку они говорили: «Мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля» (Лк. 24:21). В связи с этим Григорий пишет, что «Он явил им Себя в таком теле, каким они видели его в уме; ведь коль скоро сердца их еще были удержаны в вере, Он удержал и их глаза»[306]Hom. XXIII in Evang., то есть сделал так, что они не узнали Его.
Ответ на возражение 1. Как говорит Августин, «не все из того, в чем наличествует притворство, является ложью. Если наше притворство ничего не обозначает, то тогда это ложь. Но если оно обозначает нечто, то тогда это не ложь, а образ истины, в противном бы случае все, что было метафорически сказано мудрецами, святыми и даже Господом, было бы ложью. Однако [мы знаем, что] подобные вещи не принято толковать буквально. Так и дела, подобно словам, бывают притворны без лжи, когда они обозначают что-то еще». Подобное имело место и в настоящем случае, о чем уже было сказано.
Ответ на возражение 2. Как говорит Августин, «Господь мог преобразовать Свою плоть так, что в действительности получался иной внешний вид, необычный для их зрения; ведь Он и прежде Своего страдания преобразился на горе, когда лицо Его сияло как солнце. Но в данном случае идет речь о чем-то другом». В самом деле, не исключено, что «препятствие, вследствие которого их глаза были удержаны, исходило от сатаны, не желавшего, чтобы Иисус был узнан»[307]De Cons. Evang. Ill, 25.. Поэтому у Луки сказано, что «глаза их были удержаны, так что они не узнали Его» (Лк. 24:16).