Ответ на возражение 1. Дьякон, будучи близким к порядку священника, некоторым образом разделяет обязанности последнего и потому может распределять кровь, но не тело (за исключением экстренных случаев по предписанию епископа или священника). Так это, во-первых, потому, что кровь Христа содержится в сосуде, и ее, в отличие от тела Христа, распределяющему касаться не нужно. Во-вторых, потому что кровью обозначено искупление, полученное людьми от Христа, по каковой причине к крови примешивается обозначающая людей вода. И так как дьякон находится между священником и людьми, дьяконам более приличествует распределение крови, чем тела.
Ответ на возражение 2. Освящать и распределять это таинство приличествует одному и тому же человеку по приведенной выше причине.
Ответ на возражение 3. Как дьякон до некоторой степени причастен священнической «силе просвещения»[212]De Eccl. Hier. V., поскольку распределяет кровь, так и священник причастен «распределительному совершению»[213]Ibid. епископа, поскольку распределяет это таинство, посредством которого человек самосовершенствуется благодаря единению с Христом. Другие же совершенствования, посредством которых человек совершенствуется в отношении других, сохранены за епископом.
Раздел 4. ОБЯЗАН ЛИ ПОЛУЧАТЬ ЭТО ТАИНСТВО ОСВЯЩАЮЩИЙ [ЕГО] СВЯЩЕННИК?
С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что освящающий священник не обязан получать это таинство. В самом деле, в других освящениях тот, кто освящает материю, не использует ее, равно как и освящающий миро епископ им не помазывается. Но это таинство состоит в освящении материи. Следовательно, отправляющий это таинство священник его использовать не обязан и вправе воздержаться от его получения.
Возражение 2. Далее, в других таинствах служитель не дает таинство самому себе; так, мы уже показали (66, 5), что никто не может крестить самого себя. Но как крещение, так и это таинство распределяется в должном порядке. Следовательно, освящающий это таинство священник не должен получать его из собственных рук.
Возражение 3. Далее, подчас тело Христа является на алтаре в образе плоти и кровь – в образе крови, и тогда они непригодны для еды и питья, по каковой причине, как уже было сказано (75, 5), они подаются в других видах, чтобы не вызвать отвращение причащающихся. Следовательно, освящающий священник не всегда обязан получать это таинство.
Этому противоречит следующее решение Толедского собора: «Надлежит строго следить за тем, чтобы приносящий жертву тела и крови Господа нашего Иисуса Христа на алтарь священник сам причащался телу и крови Христовым».
Отвечаю: как уже было сказано (79, 5), Евхаристия является не только таинством, но и жертвой. Но предлагающий жертву должен быть причастником жертвы, поскольку видимая жертва, как говорит Августин, служит знаком жертвы невидимой, посредством которой он предлагает себя Богу[214]De Civ. Dei X, 5.. Поэтому, причащаясь жертве, он тем самым показывает, что приносит невидимую жертву. И точно так же, распределяя жертву между людьми, он являет себя распределителем божественных даров, к которым, по словам Дионисия, он должен приступать первым[215]De Eccl. Hier. III.. Следовательно, прежде чем распределять ее между людьми, он должен получить ее сам. Поэтому в вышеприведенном решении [Толедского собора] сказано: «Что это за жертва, если ей не причащается даже приносящий ее?». Но только причащающийся жертве участвует в ней, согласно сказанному апостолом: «Те, которые едят жертвы – не участники ли жертвенника?» (1 Кор. 10:18). Следовательно, священник обязан целокупно получать это таинство всякий раз, когда он освящает его.