«Хараб [грабеж]» с «а» после «х» и «р» — забрать имущество несправедливо.
«Межусобица „сарра“ [грыжи]»[177] с «а» после «с». Это болезнь, которая поражает верблюдицу в пуповину, тогда говорят: верблюдица — сарра, т. е. у нее болезнь пуповины. Смысл этого слова может значить происшедшую в народе такую межусобицу, которая вызывает в груди боль от печали и постигающего народ вреда.
«Дымление ее» — «ее дым». Это указывает на то, что распространялись эти межусобицы через посредство[274] «мужа из семьи моего дома», но не «из моей семьи», потому что если бы было «из моей семьи», то этот муж не возбудил бы межусобицы. Это значит, что он в родственной связи с «семьей моего дома», однако в действительности не «со мной».
«Затем народ сошелся на одном человеке „как ребро на бедро“». Ал-Хаттаби сказал: «Это — пословица и значение ее — дело, которое несправедливо и не твердо и это потому, что бедро не опирается на ребро, а ребро не носит бедро». В главе «Соответствий и сообразностей» сказано: «Когда кого-нибудь характеризуют, говоря „он опирается как ладонь на руку, а рука — на локоть“ и тому подобное, то хотят сказать, что этот человек недостоин власти и она им не будет установлена правильно».
«Затем „межусобица сумрака“ — она не оставила никого из этой общины без того, чтобы не надавать ему пощечин». Сумрак — это уменьшительное слово от «мрак», т. е. беда, — так называют беду вследствие ее мрачности. Пощечина — это удар по лицу внутренней стороной кисти руки. Смысл этого слова заключается в том, что следы этой межусобицы достигали каждого из тех, кто тогда присутствовал или принимал в ней участие.
«Так что народ оказывается в двух лагерях». Лагерь — палатка. Это значит, что народ того времени оказался [разделенным] на две группы — искренний мусульманин и полный кафир [неверный]. Конец.
Другое заключение
Сообщил Мухаммед ал-Касыр ал-Индирии составителю этой книги следующее: «Эти управители русских хотят поднять и возвеличить Шамиля и не хотят его унизить и сделать презренным. А доказательство этому в следующем. Между мною и князем[275] Чавчавадзе — дружба. Однажды, уже после отъезда Шамиля отсюда к русскому царю, я посетил князя и встретил стоящего пред ним чтеца, бывшего ранее приближенным у Шамиля и часто его заменявшего. Чавчавадзе усадил меня подле себя и, положив руку на мое плечо, спросил: „Почему ты не спросишь меня о твоем приятеле Шамиле?“ Я ответил: „Поистине я не знал, что ты имеешь связь с Шамилем“. Тогда он сказал: „Я не имею с ним связи, но до меня дошли сообщения о нем“. Тогда этот стоящий чтец сказал, что в последнее время, т. е. сейчас, Шамиль стал малоумным.
Чавчавадзе заявил: „Сейчас в России распространено [мнение] о совершенстве ума Шамиля и его храбрости. Да и как же иначе, ведь он вытерпел борьбу с царизмом на протяжении 25 лет, а русский царь не вытерпел этого в течение такого времени и [пошел] на мир“». Конец.
Рассказывал мне человек, заслуживающий доверия, о том, что когда русский Николай объезжал области своего государства в 1253 [1837/38] г., то [повсюду] его встречала знать. И вот его встретил юноша, сын шаха шиитов. Николай спросил его об его отце. Тот ответил: «Он управляет таким-то вилайетом». Тогда Николай сказал: «Что за народ? Они занимают его для такого мелкого дела, унижая его».