2) В основном все сочинение, включая заимствования из произведения Абд ар-Рахмана и описание смерти Шамиля в Медине, было закончено уже к 1870–1872 гг. Дальнейшее пополнение сочинения шло за счет мелких вставок, сложившихся позже легенд, глосс, уточнения имен и названий и пр., но основное содержание не менялось. Таким образом все копии, снятые после указанной даты, представляют собою копии полного сочинения, а не его отдельных частей. Все же недостающее в этих копиях следует относить за счет сознательного пропуска переписчиком или же утраты отдельных листов (чаще всего — конца и начала).

3) Несмотря на многократную и разновременную переписку копий с оригинала и копий с копий, большинство рукописей дает почти точное повторение оригинала. Отклонения копий от оригинала идут за счет случайного пропуска строк, неразобранных единичных слов, опущения глосс, колебаний в транскрипции русских слов и местных географических названий и прочих мелких погрешностей. Никакого смыслового изменения или извращения текста мне установить не удалось.

В ином положении находится рукопись А, сильно перередактированная при обработке сыном автора Хабибуллахом, готовившим ее, как уже упоминалось выше, для представления в цензуру.

До сих пор не было ничего известно о причинах, побудивших Хабибуллаха взяться за редактирование этого произведения отца и о времени начала редактирования. Из самой рукописи было только[25] известно, что редактировал ее сын автора Хабибуллах, а представлял в цензуру Мухаммед Мирза Мавраев 15 ноября 1904 г. Окончание редактирования было указано Хабибуллахом в конце рукописи — февраль — март 1904 г. Больше никаких сведений ни в самой рукописи, ни в какой-либо относящейся к ней литературе не имелось.

Буквально счастливый случай помог мне выяснить отчасти некоторые интересующие нас детали. Во время командировки в 1939 г., в книжных фондах Дагестанского краеведческого музея в г. Махачкала, среди беспорядочно сваленных в кучу различных документов и книг на арабском языке, я случайно обнаружил пачку частных писем, в которой находилось письмо Мухаммеда Мирзы Мавраева к Хабибуллаху, написанное по-арабски и помеченное «23 октября 1902 года». Мавраев, как видно из этого письма, принимал деятельное участие в издании произведений Мухаммеда Тахира ал-Карахи. Среди различных требований и запросов по поводу некоторых печатающихся или предполагавшихся к печати сочинений Мухаммеда Тахира Мавраев упоминает о «Блеске дагестанских шашек в некоторых шамилевских битвах». В конце письма он пишет: «Я раньше хотел печатать „Блеск горских шашек“, однако печатание ее в данном ее виде невозможно. А если бы ты выбросил из нее то, что порочит российское правительство, и переменил ее название на „Кремни Дагестана“ или что-либо подобное, то я, может быть, смог бы взять разрешение для ее напечатания. Поистине, как часто цензура смотрит на название книг и на их начала и концы без внимательного рассмотрения того, что находится в самой книге. Пойми это, и с миром».[12][26]

Хабибуллах, по-видимому, последовал совету Мавраева и поспешно принялся за переделку сочинения отца, приводя его в соответствие с теми формами изложения, которые, по мнению Мавраева, давали возможность последнему получить в цензуре разрешение на напечатание этого труда. Через полтора года (февраль — март 1904 г.) Хабибуллах окончил редактирование, а еще через полгода рукопись была представлена Мавраевым в цензуру. Надежды Мавраева не оправдались — разрешения царской цензуры он не получил и рукопись была похоронена в архивных подвалах, где и пролежала до наших дней.

При редактировании сочинения отца Хабибуллах точно придерживался советов Мавраева. Он изменил название сочинения: прежнее всем известное название «Блеск дагестанских шашек в некоторых шамилевских битвах» было превращено в «Книгу дагестанских событий в шамилевские времена». Он добросовестно устранил все «то, что порочит российское правительство», заменив все нелестные, уничижительные и оскорбительные эпитеты, присвоенные автором сочинения русским полководцам, генералам и царю, не только на более мягкие, но прямо почетные и похвальные: «проклятого Аргута» он превратил в «начальника Аргута», «собаку Воронцова» — в «мужа Воронцова», «свинью Пулло» — в «начальника Пулло», «проклинаемого Клюки»[13] — в «большого начальника Клюки» и т. д. Эпитет «неверные» повсюду был переделан на «русские». Описание ряда событий было изложено в более выгодном для русских освещении, ряд деталей о неблаговидных поступках русских генералов и предательствах горской знати и феодалов был вообще выброшен. К концу книги Хабибуллах приложил переписку Шамиля с Александром II и военным министром[27] Милютиным по вопросу принятия Шамилем русского подданства и текст самой присяги Шамиля.

Под пером редактора, руководимого тщетной попыткой хотя бы в какой бы то ни было форме издать сочинение отца, произведение изменило свой облик. Непримиримый дух мужественных борцов, неукротимая ненависть и презрение к поработителям, злая ирония и насмешки по адресу русских генералов, которыми дышало сочинение на каждой странице, были заменены спокойным эпическим, а иногда и прямо подобострастным повествованием о «событиях времен Шамиля».

Однако основной фактический материал остался в сочинении нетронутым, а сам текст был внимательно огласован, в изобилии снабжен указательными значками, дополнен глоссами. Личные имена и географические названия были даны более расширенно и точно.

При сверке нескольких списков с автографом Хабибуллаха не представляло особого труда выяснить почти все редакторские изменения и вставки. Вставки редактора в издаваемом критическом арабском тексте и русском переводе взяты мною в круглые скобки, а произведенные им изменения даны в примечаниях.