Мария обнимала колена старца, и слезы градом катились по бледным щекам ее.
– Не забудь твою родительницу, не забудь братьев и сестер, – продолжал Кочубей, – отнеси им мое благословение, мой прощальный поцелуй. Скажи им, чтобы они не плакали обо мне; скажи им, что я, как о первом дне моего брака, говорил с тобою о близкой казни!
Вдруг скрыпнула дверь – и служитель веры вошел в дымную хижину.
– Нет, ты не умрешь! – вскричала Мария в исступлении и скрылась, как привидение.
Часто, очень часто слезы сожаления прерывали тихие молитвы доброго священника; тайною исповедью и святыми дарами очистил он души страдальцев от всего земного.
Скоро стало все тихо в хижине; на голых досках Искра и Кочубей наслаждались сладким сном.
Глава XI
Мыслью бродил он в минувшем: грозно вдали перед взором Смутным, потухшим от тяжкия, тайныя скорби, являлись Мука на муке, темная вечности бездна.
– Кто там? – воскликнул Мазепа, услышав сильный стук у дверей своей спальни. Ответа не было, но двери снова потряслись от удара.
– Заленский! – продолжал гетман с беспокойством, – не подслушал ли нас какой-нибудь тайный враг? не открылась ли истина монарху? не от него ли это посол смерти? А я так неосторожен, что позволил разойтись моим верным сердюкам.