– Будут ли живы мой отец и полковник Искра? – спросила она страшным голосом.
– Будут, будут! – отвечал, задыхаясь, Мазепа.
– Поклянись!
– Клянусь тебе всем священным, клянусь Творцом-мстителем! Но я задыхаюсь, пусти меня.
– Творец небесный! Ты слышишь вопль рождающегося червя – внемли же хоть раз клятве злодея!
– Успокойся, милый друг, – говорил ей Мазепа, – ты еще не знаешь меня, ты не знаешь, какое торжество готовил я в награду любви твоей?
– Лицемер, – прервала его Мария, – ты хочешь усыпить мои подозрения, хочешь снова обмануть меня притворством? Говори, какую высокую степень готовил ты моему родителю?
– Ты не поверишь словам моим, но я должен открыть тебе тайну: завтра у ступеней эшафота хотел я броситься к ногам твоего отца, вымолить его согласие на брак наш – хотел пред очами всего народа разорвать несправедливый приговор царя Московского, провозгласить свободу Малороссии, возложить на себя княжеский венец, короновать тебя, мою верную подругу – и наследство престола передать в род благородного Кочубея! Нет, я не избрал бы ни Трощинского, ни Войнаровского – первый везде ничто, другой велик делами только в диванных – он камень за зерцалом суда и вихор на пиршествах!
– Гетман! Исполни мою просьбу: спаси родителя, спаси друзей его! Не льсти мне княжеским венцом, Петр – государь наш! Не говори о браке – ты мне отец, руки наши разлучены купелию святого крещения!
– Мария! Завтра я превзойду твои ожидания. Будь пышно одета, почетная стража окружит тебя – ты удивишься великодушию Мазепы! – он напечатлел поцелуй на руке легковерной и ласково проводил ее до дверей комнаты.