– Пошли ко мне эзуита – не Заленского, а племянника его, слышишь, скорее!
«Я надеюсь на успех, – продолжал он, оставшись один. – Эзуиты умны – чего не сделают такие люди? Чтобы покорить его сердце, чтобы сделать его на все способным, быстрым, неустрашимым и верным, я рассыплю перед ним тысячи червонных – и если он поймает мне голубку с золотым пером, пусть берет сам сколько хочет. Кочубей, Кочубей! Я завидовал твоему счастию – как знать, не буду ли плакать о твоих горестях? Нет, нет! Я не буду плакать! Я не баба – я обиженный тобою твой гетман!»
В это время вошел эзуит. Мазепа, дав ему знак следовать за собою, скрылся в кабинете, ключ щелкнул в замке – и тишина воцарилась всюду; только однообразный бой стенных часов нарушал мертвое молчание в обители злодея.
Долго были они наедине. Наконец тиран вышел, ведя раба своего за руку, как милого друга.
– Подумай, – говорил он ему, – за каждую минуту времени, которое ты истратишь для меня, я дам тебе по червонцу, за хранение тайны – непрерывная милость. Но помни: у тебя одна голова!
Эзуит поклонился и медленными шагами вышел из комнаты.
Глава IV
Блажен, кто незнаком с виною, Кто чист младенчески душою! Мы не дерзнем ему вослед; Ему чужда дорога бед: Но вам, убийцы, горе, горе! Как тень за вами всюду мы, С грозою мщения во взоре, Ужасные созданья тьмы!
Румяная заря всходила над дремлющим Батурином; громкий соловей свистал в ближнем бору, и натянутый парус рыбака белел на водах тихого Сейма. Грустная бессонница томила грудь злодея, под растворенным окном сидел он с Заленским, лицо его было мрачно, но казалось спокойным, как воды Днепра после бурного ветра.
– Ты прав, Заленский, – говорил он, – но скажи мне, веришь ли ты привидениям?