Вскочил младший брат-близнец на своего жеребца, позвал своего льва и помчался в деревню Красы земли. Однако, наслушавшись об опасностях, которые его поджидали у дома Красы земли, и особенно о злой ведьме, охранявшей красавицу, он по дороге строго-настрого приказал своему льву:
— Как только мы подъедем к дому Красы земли и из ворот выйдет ведьма, ты, не раздумывая, хватай ее прежде, чем она успеет перевести дух и сказать хотя бы единое слово, и стисни ее зубами так, чтобы ей стало ясно: или она должна оживить моего брата и отдать ему Красу земли, или ей больше не жить.
Подъехали они к воротам дома Красы земли, и увидел младший брат-близнец своего окаменевшего брата на окаменевшем жеребце, а рядом с ним окаменевшего льва. У младшего брата слезы градом посыпались из глаз, а лев, едва завидев в воротах ведьму, бросился на нее, как ему было приказано, схватил ее и так сильно стиснул зубами, что она согнулась пополам и чуть не испустила дух. Понимая, что пришел ей конец, ведьма сказала юноше, чтобы он скорее вошел в дом, открыл шкаф, вынул оттуда и принес две бутыли, одну с белой, а другую с красной водой.
— Белой водой, — пропищала ведьма, задыхаясь в пасти льва, — ты превратишь их из камня в человека, жеребца и льва, а красной водой оживишь.
Юноша вбежал в дом, вынул из шкафа две бутыли, окропил брата, его жеребца и льва белой водой, и те из камня снова превратились в человека, жеребца и льва, а потом окропил их красной водой, и они тотчас ожили.
— Ой! Как же я долго спал! — сказал, очнувшись, старший брат.
— Да не спал ты! Это ведьма обратила тебя в камень! — ответил ему младший брат.
Вошли они вместе в дом, увидели там Красу земли и велели ей немедленно собираться в дорогу. Потом все уселись на лошадей и в сопровождении верных львов поехали в деревню к родителям. Ведьма же осталась лежать у ворот, с трудом приходя в чувство.
В это время на увядшем кипарисе, склонившемся до самой земли у ворот родительского дома, снова распустились листья, и он поднял вершину к небесам. А родители юноши, увидев это, чуть с ума не сошли от радости, поняв, что их сын жив и здоров.