На рассвете юноша снова погнал коров на прежнее место. Как и накануне, прилетел ужасный старый шайтан и они весь день с ним бились, но так и не одолели друг друга.
Настала ночь, но юноша никак не мог заснуть. До самого рассвета просидел он возле пастушьей хижины. Он вспоминал свою жену, и тяжелые думы мучили его. Что она сейчас делает? Что с ней вообще будет, если он не сумеет одолеть Большого шайтана? Когда он в таком случае увидит ее? Может быть, слетать к ней сейчас? Ах нет! Ведь он поклялся ей, что вернется в крепость только победителем! И еще он очень боялся, как бы шайтан не узнал, что он уже два дня подряд не на жизнь, а на смерть бьется с его отцом, Большим шайтаном. А если шайтан-сын уже знает об этом? Ой-ой-ой! Тогда он вряд ли когда-нибудь увидит свою жену, — подумал юноша, и на глазах его выступили слезы.
Так он сидел, огорчаясь и размышляя, что делать дальше, и вдруг заметил голубку, прилетевшую в свое гнездо. Юноша вспомнил слова шайтана о двух голубиных яичках, достал на всякий случай из гнезда эти два яичка и сунул их в карман. Потом он разбудил работника, который убирал загон, дал ему бутылку вина и каравай хлеба и попросил:
— Давай сегодня пойдем пасти коров вместе. Ты будешь сидеть и отдыхать, но когда я скажу тебе, ты немедленно дашь мне этот хлеб и вино.
Погнали они с работником коров на пастбище и не успели прийти туда, как со свистом и грохотом к ним примчался Большой шайтан. Началась битва, и была она еще более свирепой и жестокой, чем в первые два дня. Когда противники устали и в изнеможении повалились на землю, юноша взял из рук работника хлеб и вино, быстро подкрепился, а потом с новыми силами набросился на Большого шайтана и ударил его кулаком по голове. Тот пошатнулся, опрокинулся наземь и закатил глаза, едва дыша. А юноша быстро подбежал к нему и разбил о его лоб голубиное яичко.
Большой шайтан испустил дух.
В тот же миг тяжело заболел его сын-шайтан и понял, что пришел его последний час. Он вздыхал, стонал и скрежетал зубами:
— Ах я, несчастный! Это она виновата! Она раскрыла мою тайну! Одна она знала об этом. Ну, попадись она мне сейчас, я выпил бы из нее всю кровь…
Шайтан лежал, вытянувшись, как раненый буйвол, и изо рта его капала пена. От его немыслимых воплей ветер ходил по комнатам, а крепость дрожала и сотрясалась до самого основания. Но силы уже покинули его, и когда в окно с шумом и свистом крыльев влетел сокол и тут же обернулся прекрасным юношей, он не смог даже приподняться со своего одра.
Окаменев от неожиданности и страха, шайтан вытаращил глаза и в ужасе прошептал: