Курица перепугалась, заметалась, закудахтала.
— Да перестань ты, — сказала ей лиса. — Уши разболелись от твоего кудахтанья. Можешь не беспокоиться, ты мне вообще не нужна. Тебя я не трону, а петух нарушил закон.
И снова пошли они вместе. Немного не доходя до Призрена лиса и говорит:
— Курица, а курица!
— Квох! — отозвалась та.
— Почем сейчас на базаре куриные яйца? Дают за одно яйцо пятьдесят грошей?
— Не-ет, — огорченно ответила курица.
— А сколько дают?
— Когда два, когда четыре гроша.
— Ай-ай-ай, — сказала лиса. — И чтобы принести яйцо, цена которому всего-то два гроша, ты кудахчешь так, что слышно на другом конце деревни? Я вот, например, каждый год приношу по два-три детеныша. Лисья шкура, сама знаешь, стоит лиру золотом. Но я сижу тихонько в своей норе, никто моего и голоса не слышит, когда я рожаю лисенка. Ты же скольких людей беспокоишь и лишаешь сна своим кудахтаньем — и все из-за чего? Из-за каких-то двух грошей! Ты нарушаешь закон, курица, — заключила лиса.