Послал однажды визирь за Насреддином и велел ему прийти в его крепость. Насреддин, чуть живой от страха, отправился к визирю, рассуждая по дороге сам с собой:
— Зачем он позвал меня, боже праведный? Что со мной будет? Наверно, кто-нибудь донес на меня! Ох-ох-ох! Этого еще не хватало! А вдруг он собирается отрубить мне голову? Боже упаси! Что может быть на свете хуже того, что происходит: я сам, на своих собственных ногах, никто меня на веревке не тянет, иду в крепость, чтобы живым попасться в когти этому дикому зверю! Как я умудрился оказаться в такой ловушке? А может, не ходить туда? Да разве можно не пойти? Ну, будь что будет… Кто знает, вдруг со мною ничего плохого не случится, обойдется как-нибудь… Пойду уж, авось аллах не даст меня в обиду, а там как получится… Все равно рано или поздно придется умирать…
Когда он открывал ворота крепости, ноги у него тряслись и не слушались, словно ватные. Он попросил слуг проводить его к визирю. Визирь встретил Насреддина во дворе, держа за поводок хорошего молодого мула.
— Ты кто такой? — спросил визирь.
— Господин! — простонал Насреддин, дрожа от страха. — Я человек бедный, такой бедный, что второго такого ты не встретишь под нашими небесами, ничего у меня за душою нет, а то, что есть, заработано потом и кровью. Я человек спокойный, живу тихо, в трудах и заботах, никогда ни с кем не ссорюсь и не спорю, никогда и ничем воды не замутил…
— Ну, хорошо, хорошо, достаточно. Скажи, как тебя зовут?
— Меня? Как зовут? Ох, сейчас скажу, да, да… Но я ничего плохого не сделал… Я вообще не способен ни на что плохое… Все, кто знают твою мудрость, скажут тебе… Я не говорю это, чтобы хвалить себя, но ты можешь спросить кого угодно… Более доброжелательного человека, чем я, найти невозможно! Я ведь с детства так воспитан: никогда не скажу «нет!», всегда скажу «да!».
— Имя, имя! Перестань стонать и охать, скажи, как тебя зовут!
— Меня-то? Сейчас, сейчас… Ох уж… Да что и говорить, для меня это такая огромная честь — собственными глазами видеть визиря! Мало того, беседовать с визирем, назвать ему свое имя! О, великий аллах, какое это счастье! А зовут меня Насреддин…
— Да, правда… Я ведь звал тебя! Но до чего же ты успел мне надоесть своей болтовней, а мы еще и не начинали разговора! Вот что, Насреддин, скажи мне, только без лишних слов, что обо мне говорят люди?