Въ VII книжкѣ "Современника", въ "Красотахъ Полемики, собранныхъ изъ "Отеч. Записокъ", вы адресовались лично въ составителю этого "Обозрѣнія". Долгъ вѣжливости заставляетъ меня отвѣчать, адресуясь также лично къ вамъ и говоря съ вами такъ же откровенно, какъ вы говорите со мною.
Къ-сожалѣнію, однакожъ, значительную часть вашихъ "Красотъ" я принужденъ оставить безъ отвѣта. Эти "Красоты", оставляемыя мною безъ отвѣта -- такого свойства, что, я убѣжденъ, вы рано или поздно почувствуете стыдъ за то, что написало ваше перо.
Другая часть "Красотъ", собранныхъ изъ "Политическаго Обозрѣнія", касается вопросовъ, о которыхъ возможна печатная бесѣда. Я буду говорить только объ этой части.
Тономъ наставника вы дѣлаете мнѣ выговоръ за то, что я не раздѣляю мнѣній "Современника", не желаю понять его "симпатій и антипатій". Признаюсь откровенно, ничего не могло быть для меня неожиданнѣе этого выговора: дѣлаютъ выговору только тому, отъ кого ожидаютъ еще исправленія. Вы этого отъ меня ожидали? Вы думали, что я могу позволить себѣ сочувствовать "Современнику", раздѣлять его мнѣнія, пока этотъ журналъ будетъ поступать такъ, какъ поступалъ до-сихъ-поръ?... Какъ могли вы это думать?
Если вы до-сихъ-поръ не понимали, отчего не я одинъ, а "Отечественныя Записки" вообще, весь журналъ этотъ, весь составъ его редакціи ни мало не сочувствовали направленію "Современника", то нынѣшняя книжка "Отеч. Записокъ" можетъ доставить вамъ достаточно матеріаловъ для разъясненія этого вопроса. Вы поймете теперь, что между нами мало можетъ быть общаго.
А между-тѣмъ, легко могло бы въ нашихъ дѣйствіяхъ найдтись это общее, связывающее ихъ начало. Я убѣжденъ въ томъ, что въ вашихъ съ вами стремленіяхъ нашлось бы нѣчто такое, на чемъ бы мы могли видѣть въ себѣ людей, идущихъ къ одной цѣли, хотя и различными путями. Постараюсь объяснить это, на сколько могу, въ немногихъ словахъ.
"Современникъ" и "Отечественныя Записки" не любятъ одного и того же. Своимъ орудіемъ для борьбы "Современникъ" взялъ отрицаніе, насмѣшку. Я не только не вижу ничего дурнаго въ этомъ орудіи, напротивъ, понимаю, что въ настоящее время это, можетъ-быть, самое главное, самое необходимое орудіе. Могу убѣдить васъ, г. Чернышевскій, что я съ удовольствіемъ читалъ нѣкоторыя статьи "Современника", между прочимъ -- стихотворенія австрійскаго поэта.
Но отрицаніе -- такое орудіе, которымъ надо пользоваться съ величайшею осторожностью. Не безпокойтесь: вы сейчасъ увидите, о какой осторожности я говорю.
Чтобъ дѣльно отрицать и чтобъ это отрицаніе пошло въ прокъ, надобно хорошо знать то, что именно отрицаете. Иначе въ глазахъ людей одного разряда, вы потеряете весь свой кредитъ, а другимъ, вмѣсто предполагаемой пользы, принесете много, очень-много вреда.
Какъ бы мнѣ объяснить вамъ то, что вы дѣлаете, подъ-часъ, изъ вашей системы отрицанія? Прибѣгну къ сравненію. Вы сами этимъ способомъ разъясненія мысли пользуетесь довольно-часто.