Онъ показалъ рукою на аршинъ разстоянія отъ пола.
-- О-охъ-хти-хти, а вотъ она теперь ужъ дѣвица, невѣста...-- задумчиво покачала годовою старушка.
-- Ей, вѣдь теперь, лѣтъ двадцать восемь, кажется, будетъ?-- освѣдомился Мартынъ Матвѣичъ.
-- Двадцать шесть, Мартынъ Матвѣичъ!
-- Ой, смотрите, и всѣхъ двадцать восемь, Авдотья Макаровна!-- лукаво подмигнулъ Мартынъ Матвѣичъ.
-- Да вотъ-же, божусь, двадцать шесть, Мартынъ Матвѣичъ!-- горячо подтвердила старушка, быстро осѣняя себя широкимъ крестомъ.-- Да вотъ я скажу вамъ сейчасъ... На Успеньевъ день, я еще помню отлично...
-- Ну, это оставимъ,-- съ достоинствомъ прекратилъ Мартынъ Матвѣичъ; -- о годахъ прекословить не будемъ! Я и самъ, вѣдь, не мальчикъ, и для молоденькихъ, будемъ такъ говорить, мое время ушло... Съ тѣмъ я и велъ свою рѣчь, между прочимъ, если признаться... Я уважаю дѣвицу солидную, съ добрымъ понятіемъ, которая знаетъ сама, каково оно хлѣбъ достается... Такъ-то-съ, почтеннѣйшая!.. А знаете-ли, что мнѣ вотъ на дняхъ молоденькую дѣвушку сватали? Да-съ! Шестнадцати лѣтъ! Съ большимъ капиталомъ!
-- Да что вы, Мартынъ Матвѣичъ!-- всплеснула руками старушка; -- цсс... Ну, и что-же, и что-же?
-- Не захотѣлъ! Отказался!.. Къ чему? На кой лядъ для меня капиталъ, я васъ спрашиваю, когда и своего мнѣ достаточно?
-- И большой капиталъ, Мартынъ Матвѣичъ?