Ершов. Кому же платить? Императору Вильгельму, что ли? Ему не нужно.
Антонов. Я думал, коменданту.
Ершов. Взяточку? (С сожалением.) Фон Рехов не берет: он миллионер. Если бы не был миллионером, брал бы, конечно... Так как же, господин, насчет ванны? Печь, верно, уже остыла.
Ксана. Горячая, как огонь.
Ершов. Не угореть бы от дыма?.. А может, мы сначала закусим? Ужин у меня в восемь часов. Я велел моей дуре пока приготовить легкую закуску.
Ксана. Я правду скажу: голодна как волк.
Антонов. Родной мой, мне совестно: столько хлопот мы вам причинили.
Ершов. Без хлопот на свете не проживешь. Я сейчас велю подать. (Подходит к двери и кричит.) Марина, подай живее, дура ты этакая, хамка!
Антонов и Ксана изумленно на него смотрят.
Вы не удивляйтесь: это моя кухарка за повара, она же камеристка. С ней иначе нельзя разговаривать. Она от рождения придурковатая и... барышня, не слушайте... эротоманка. Нельзя сказать, чтобы писаная красавица, но убеждена, что все мужчины от нее без ума и пристают к ней.