Иван Александрович (с бешенством). Черт их подери!
Спекулянт. Мало того, этот мерзавец, верно, получил от начальства награду, напился пьяный, как свинья, пришел час тому назад в корчму и еще ругался: «Я им покажу, как подкупать немецкого солдата!..» Кошмар! Я дал хозяину корчмы двадцать пять рублей. В корчму я, конечно, не зашел, а побежал сюда к вам условиться, что показывать. (Хватается за голову.) Что делать? Боже мой, что делать?
Иван Александрович (злобно). Этим мы вам обязаны!
Спекулянт. А чем я виноват? Я хотел проехать на юг, чтобы не умереть с голоду в Питере и чтобы не сидеть в чрезвычайке. Это моя вина? Но теперь не время сердиться. Скажите конкретно, что вы будете показывать. Вас арестуют самое большое через час или через два.
Иван Александрович (подумав). Вы сказали этому унтер-офицеру, что действуете по уговору со мной?
Спекулянт. Разумеется, сказал. Он меня первым делом спросил, не проболтаются ли другие» Я ему ответил, что говорил с вами и что вы будете молчать. Да что они, дети, что ли? Всякий понимает, что я не мог этого сделать без вашего согласия.
Иван Александрович. Значит, вы сказали только обо мне? Об Антоновых ничего не сказали?
Спекулянт. Ни звука. Я с Антоновыми и не имел дела.
Иван Александрович. И не скажете? Ведь они в самом деле тут ни при чем.
Спекулянт. За кого вы меня принимаете? Разумеется, не скажу.