— Тогда идем, — сказал Валерио, отступая от двери в сторону. Тут в театре надо было бы наклонить голову и отвести дугообразно руку. Мешал бывший у него в руках пулемет. «Выстрелит в спину, когда я выйду?.. Подкупить?» — в последний раз привычной мыслью подумал Муссолини и вскрикнул, взмахнув рукой.
— Я дам тебе империю!
Но сам почувствовал, что слова его бессмысленны, и быстро направился к двери. Клара бросилась к нему и вцепилась в его руку. «Нет, не выстрелил!..» Сбоку снова рвануло ветром дверь. В стороне, не кланяясь, не сводя с них глаз, разинув рот, стоял хозяин дома.
Они спустились по холму. В древнем каменном бассейне текла вода. Две женщины шли стирать белье с корзинами на головах. В их виде было тоже что-то древнее, и бодрое, и успокоительное. «Спасите!.. Зовите людей!.. Это дуче! Они убьют дуче!» — хотела закричать Клара, но не закричала. «Нет, нет, неправда! Быть не может!..»
За бассейном стоял черный «фиат». Они сели. Он поднял воротник пальто, «На нем берет, это может обратить внимание», — выговорил Валерио. «Сейчас... Сейчас все сделать... Историческая казнь... Это улица 24 Мая», — думал он. «Снять берет? А моя лысина?» — еле слышно сказал Муссолини и из последних сил постарался улыбнуться. На лице Валерио тоже выступило подобие улыбки. Его помощник Гвидо хотел что-то сказать: ему было тяжело молчать все время. Автомобиль вдруг замедлил ход и остановился.
— Кажется, слышен какой-то шум, — шепотом сказал полковник, придумавший еще и это. — Надо посмотреть, в чем дело,
— Шум, — шепотом повторил Муссолини. Клара все сильнее сжимала его руку.
Валерио вышел, зачем-то прошел до конца стены. На воротах дома был номер 14, На стене была плохо замазанная надпись: «Муссолини всегда прав». Валерио провел рукой по лбу и, преобразившись, быстро пошел назад к автомобилю с каменным неумолимым лицом.
— Сходить!.. Скорее сходите!.. Оба! — визгливо прокричал он,
— Игра кончена! — закричал Гвидо, придумавший наконец историческое слово. Клара разжала пальцы. Он вышел» она бросилась за ним. Полковник поднял пулемет и прокричал: «Я исполняю... волю итальянского народа!» Голос у него сорвался на последнем слове. Его прервал истерический крик Клары: «Нет, Муссолини не должен умереть!..» Она рванулась к нему и закрыла его своим телом, широко расставив руки. Он что-то невнятно бормотал. Клара визжала диким отчаянным визгом на одной ноте. Загремели выстрелы. Она упала, убитая наповал. Пулемет Валерио застопорился. Гвидо метнулся к нему, подал ему свой и тоже что-то завизжал, отчаянно мотая головой. «...народа!» — визжал, стреляя, Валерио. Муссолини тяжело повадился на землю.