Люди, испытывающие странное удовольствие при виде чужой подлости, могут с надеждой взирать на будущее. Много мы видели, но еще больше увидим.
Для истории все это большого значения не имеет. Мы рано или поздно с известными отклонениями подчинимся законам социально-политического развития народов. Наполеонов у нас нет и взять их неоткуда. Наполеончики придут и уйдут, а Махно все-таки Россией править не будет... Уж потому не будет, что американские и европейские банкиры ни гроша в долг Махно не дадут. Русская послереволюционная история не станет буквальным повторением французской.
Умирая перед великим крушением, граф Мирабо пророчески говорил, что Францию не спасут от гибели честные политические деятели с их честными политическими действиями: несчастную страну от фанатиков должны освободить негодяи.
За негодяями дело не станет. Но этот факт, в конце концов, не так уж страшен. Период владычества негодяев будет у нас непродолжителен. Собирать, восстановлять, строить новую свободную Россию будут порядочные люди.
- Те, что остались там, - угрюмо скажет кающийся эмигрант.
У нас теперь зарождается этот странный образ. На русских изгнанников как будто нашел некоторый порыв самоуничижения. "Нам скажут в России, - пишет мне один умный и чуткий корреспондент, - что мы можем быть довольны, если нам позволят заниматься тем, на что мы сможем быть годны: лечить, учить, строить, быть ремесленниками. И это еще будет большое счастье, если нам простят наше бегство. Властвовать никому из эмигрантов не позволят и к власти их не допустят".
Опасения кающегося эмигранта сильно преувеличены. Очень может быть, что известное недоброжелательство между Россией ушедшей и Россией оставшейся будет слегка сказываться в первое время после падения большевиков. Некоторые из оставшихся будут при случае корить ушедших тем, что они "бежали". Некоторые из ушедших будут - тоже при случае и столь же несправедливо - корить оставшихся тем, что они поступили на советскую службу. Но конечно, эта "распря" не примет сколько-нибудь острых форм и вообще очень скоро перестанет кого бы то ни было интересовать. Найдутся тогда дела поважнее. Во всяком случае, русские люди, находящиеся теперь за границей, не будут нуждаться ни в чьем позволении для того, чтобы делать дело русской культуры. И в будущей власти они, конечно, примут участие в такой же мере, как все другие; скорее даже в большей мере. Я убежден, что в любом из многочисленных правительств, которые придут на смену большевистской власти, нынешние эмигранты будут играть огромную и даже преобладающую роль. По какому случаю им, собственно, нужно бы выразить соболезнование, ибо радости от этой будущей власти в нищей, поруганной стране предвидится очень немного.
Геологическая наука знает особый период, так называемую мезозойскую эру, когда на земле владычествовали хищники и рептилии. В августе 1914 года в Европе точно начался рецидив этого периода, заливший мир кровью и грязью. На Западе он кончился или совсем подходит к концу. У нас мезозойская эра пока продолжается - и худшее предстоит, вероятно, в ее конце. Но, к счастью, конец не за горами.
Впервые: "Голос России" от 21 августа. Подпись: М.А. Алданов.
Писатель, сотрудничавший с "Последними новостями" П.Н. Милюкова в Париже, начал печататься в "Голосе России" с приходом туда П.Н. Милюкова. В этом 1921 г. М. Алданов опубликовал на ту же историческую тему, что и приводимая статья, свои первые художественные произведения "Святая Елена, маленький остров" и "Девятое Термидора", принесшие ему известность прозаика.