Отношения Пилсудского с немецким командованием были не слишком хороши. В декабре 1914 года Гинденбург запретил легионам пребывание в германской оккупационной зоне («Keine Legionare auf unserem Boden»): они должны были оставаться на территории, занятой австрийцами. Однако после восстановления польского государства германское командование в лице Безелера стало усиленно ухаживать за Пилсудским, очевидно, в тех же целях получения восьмисот тысяч добровольцев. Популярность его среди поляков росла, имя Пилсудского начинала окружать легенда. Пилсудский вошел в состав образованного в Варшаве временного Государственного совета и был избран председателем военной комиссии. Он вел очень умную, тонкую, истинно патриотическую политику, требуя от немцев все больших уступок, постепенно ослабляя свою связь с австро-германским делом«
Началась русская революция. Временное правительство провозгласило независимость Польши. По-видимому, в отношении Пилсудского к России произошел перелом. Он подумывал даже о том, чтобы на аэроплане перелететь через фронт: по-видимому, он хотел организовать новую армию из поляков, сражавшихся в рядах русских войск. План этот не был осуществлен. Но пафос борьбы в союзе с Германией с каждым днем слабел в бурной душе Пилсудского.
Ожидания Безелера не вполне оправдались: вместо восьмисот тысяч польских добровольцев ИХ явилось 1373, из которых годными для военной службы оказалось 697. Одураченный Людендорф пришел в ярость. Каким образом старый, опытный воин мог рассчитывать, что после двух с половиной лет войны, при всеобщей повальной усталости даже в Германии, во Франции, в Англии, Польша даст ему, для сомнительных государственных выгод, сотни тысяч новых солдат, — это остается загадкой. Германское командование приписало неуспех своего дела агитации Пилсудского, интригам его подпольных агентов. 21 июля 1917 года Пилсудский был арестован в Варшаве и отвезен сначала в Данциг, затем в Магдебург.
Лучшей услуги немцы не могли ему оказать.
VI
Он был освобожден из Магдебургской крепости 9 ноября 1918 года, в день германской революции. В «Die Woche» появился огромный портрет Пилсудского. Освобождать же его приехал титулованный германский офицер и многосторонний, даровитый писатель, до войны парижанин из парижан, сочинявший балеты для труппы Дягилева, одним словом, очень модный человек, которого, в довершение эффекта, считали (и называли в печати) незаконным сыном чрезвычайно высокопоставленного лица, — в начале ноября 1918 года самого высокопоставленного лица на свете. Офицер этот был переодет в штатское платье и, по словам очевидца, за версту напоминал героя мелодрамы. По его костюму Пилсудский сразу догадался, что произошла революция. Офицер произнес традиционные слова: «Господин Пилсудский, вы свободны!»
Через два дня создатель легионов прибыл в Варшаву. Его встретили как национального героя. «Совет регентства» сложил с себя власть и передал ее Пилсудскому. В качестве временного главы государства он созывал первый польский сейм на основе демократического избирательного закона.
Польша признала Пилсудского, но этого было недостаточно. Судьбы мира и Польши решались не в Варшаве, а в Париже. Там существовал с 1917 года польский Национальный комитет, во главе которого находился Роман Дмовский, личный и политический враг временного главы государства. Национальный комитет не имел государственной власти, но за ним стояли победители. Дмовский с самого начала ориентировался на союзников и пользовался у них большим влиянием. Была у Национального комитета и собственная стотысячная армия, образованная во Франции из американских и немецких (военнопленных) поляков. Она находилась под командой генерала Галлера. Клемансо, Вильсон, Ллойд Джордж, всемогущие триумфаторы 1919 года, могли в ту пору без большого труда навязать Польше какое угодно правительство. Общеизвестна ненависть Клемансо ко всему, что хоть отдаленно и случайно было связано с германской ориентацией. Пилсудский два года сражался на стороне центральных держав. Для того, чтобы об этом забыли в Париже, заключения в Магдебургской крепости было, пожалуй, недостаточно. Одним словом, в ноябре 1918 года еще очень трудно было сказать, кто хозяин Польши: Пилсудский или Дмовский.
Тотчас вслед за своим приходом к власти Пилсудский послал радиотелеграммы союзным правительствам, маршалу Фошу, президенту Вильсону. Видимо, он вначале хотел обойтись без Дмовского и без Национального комитета. Но оказанный ему прием был чрезвычайно холоден. Союзные правительства оставили без ответа телеграмму главы польского государства. Фош передал ее Дмовскому{17}. Делегации, посланной в Париж Пилсудским, было отказано в приеме.
Французское правительство очень благоволило к полякам. В ноябре 1918 года ставленник Клемансо, министр иностранных дел Пишон, редко упускавший случай сделать какую-либо gaffe{18}, на заседании Верховного Совета в Версале выразил желание восстановить Польшу в пределах, существовавших до 1772 года. Близкие к нему органы печати утверждали даже, что Польша в пределах 1772 года всегда составляла страстное желание и чуть ли не главную цель французского правительства{19}. Но благосклонность «Quai d’Orsay»{20} отнюдь не распространялась на Пилсудского. 29 декабря 1918 года Пишон в палате депутатов заявил, что считает Национальный комитет законным правительством Польши. Это замечание вызвало в палате резкие протесты со стороны социалистов. Один из них, Эрнест Лафон, напомнил Пишону о Пилсудском. В ответ министр иностранных дел воскликнул: «Вы, кажется, не знаете, что генерал Пилсудский сражался против России в рядах австрийской армии!» Официальный отчет отмечает здесь «бурные рукоплескания на большом числе скамей». Депутат Мекилье тут же назвал Пилсудского «бошем».