Донъ Гало Понте, улыбаясь, протягиваетъ черезъ рѣшетку руку.
— О чемъ вы желали бы со мной побесѣдовать?
Я спрашиваю о причинахъ его ареста. Можно было бы начать разговоръ и удачнѣе.
— Объ этомъ надо спросить нынѣшнее правительство. Я за собой никакой вины не знаю. Сижу здѣсь шестьдесятъ пять дней, но обвинительнаго акта не получилъ. Обращеніе? Очень хорошее.
— Вы были долгое время министромъ юстиціи генерала Примо де Ривера?
—Да, былъ. И это всегда будетъ главной гордостью моей жизни. Генералъ Примо де Ривера былъ геніальный человѣкъ. Онъ сдѣлалъ много добра Испаніи. Если вы будете писать о настоящемъ нашемъ разговорѣ, то я прошу васъ это сказать совершенно ясно...
Донъ Гало Понте перечисляетъ дѣла бывшаго диктатора.
— ...Такимъ образомъ, мы обезпечили Испаніи шесть лѣтъ процвѣтанія и благоденствія. И крови мы не проливали. Казней въ пору диктатуры Примо де Ривера не было, самые рѣшительные наши враги должны признать, что жестокости наша власть не проявляла никогда. Въ этомъ отношеніи она была диктатурой новаго, особаго типа.
Вотъ именно.
— Думаете ли вы, что диктатура такого типа, не прибѣгающая къ казнямъ и не проявляющая жестокости, можетъ существовать?