ЛИНА: Здравствуй, Мушалатубек. Садись. Ну, покажи, что у тебя есть.
Индеец молча раскладывает перед ней шкуры, У нее разбегаются глаза.
ЛИНА: Они недурны. Этот недостаточно темен… Все же, если не очень дорого, я взяла бы… Сколько ты хочешь за все?
ИНДЕЕЦ: Пятьдесят.
ЛИНА (с притворным негодованием): Пятьдесят долларов за этих несчастных соболей! Да ты с ума сошел! Им цена самое большее двадцать!
ИНДЕЕЦ (равнодушно складывает шкуры): Не бери.
ЛИНА: Постой… Куда же торопиться? Я тебе дам тридцать долларов… Да не хочешь ли ты выпить со мной виски? (Индеец наклоняет голову в знак полной готовности. Липа наливает ему большой стакан. Хочет налить себе, колеблется и не наливает). Вот… Твое здоровье, Мушалатубек. (Он пьет). Я тебе дам тридцать долларов и кое-что еще. (Идет к шкапчику).
ИНДЕЕЦ: У твоего чернокожего есть жена. Дай мне тридцать долларов и его жену.
ЛИНА: Я тебе уже несколько раз говорила, что я людьми не торгую. Но вот что я тебе дам. (Вынимает большую коробку разноцветных стеклянных бус и пересыпает их перед индейцем. У того так же разбегаются глаза, как у нее при виде соболей). Клотш? Чудные бусы! Ты можешь вставить их себе в уши или в нос или подарить их твоим женам. Они будут в восторге. (С любопытством). Ты ведь любишь своих жен, Мушалатубек?
ИНДЕЕЦ (не удастаивая ее ответом): Дай мне еще.