– Действительно пишу. Но она вам не подойдет.
– Почему?
– Почему?.. Ну, об этом сегодня говорить поздно. Вы верно уже достаточно утомлены первой пьесой.
– Вторая тоже историческая?
– Нет, современная.
– А, это очень интересно. Я хотел бы с ней ознакомиться. Правда, сейчас действительно поздновато, но в Париже мы должны с вами поговорить и о второй пьесе, и о кинематографе вообще. Я к вам приду в Разъединенные Нации.
– Приходите. Вместе там позавтракаем.
– Непременно. Вас там легко найти? Там ведь работают тысячи людей… Что, скажите, будет война или нет?
– Этого не знаю не только я, этого не знает и президент Труман.
– А знает только дядя Джо? Я тоже так думаю. Вдруг нам всем осталось жить три месяца, а мы говорим о пьесах и фильмах! А может быть, мы кончим, как этот ваш полковник. – Альфред Исаевич почему-то не взлюбил полковника Бернара; теперь мысленно называл его Сен-Бернаром. – Так вы в принципе не прочь работать для кинематографа?