МАКС (невольно смеется): Может быть, вы пересмотрите ваше решение о разводе? Подумайте, как вам теперь хорошо: она платит по всем счетам, денег у вас сколько угодно… Вы не были прежде в нее влюблены хоть немного?
БАРОН: Очень немного.
МАКС: Странно. Вы ведь ни одной женщины не можете видеть равнодушно. Это, впрочем, симпатичная черта характера. Когда вы разговариваете с мужчинами, у вас обычно такой вид, будто вы только что узнали, что ваш отец, мать и все предки погибли в концентрационном лагере. Но стоит показаться хорошенькой женщине, и вы совершенно преображаетесь: у вас блестят глаза, вы болтаете без конца, вы становитесь даже умны! А может быть эта женщина на вас и смотреть не хочет?
БАРОН: Нет, этого не может быть.
МАКС: Вот, вот, пародия на фата, несмотря на «холод в душе». (меняет тон. Очень серьезно). А что же будет с Мартой?
БАРОН: Это не ваше дело.
МАКС: Других доводов вы не понимаете, но позвольте вам сказать следующее. Марта, конечно, прелестная девочка, но она зарабатывает, как стенографистка этой гостиницы, долларов семьдесят в неделю. А вы всю жизнь ничего не зарабатывали, вы даже не знаете, как это делается… Вы сделаете большую ошибку, женившись на Марте.
БАРОН: Кто же не делает ошибок? Зачем Гитлер объявил войну?
МАКС: Быть может, его недостаточно предостерегали, а я вас предостерегаю в десятый раз. Хорошо, поговорим о другом… Зачем вы стали писать книгу о старом фарфоре? На какого чорта вам старый фарфор?
БАРОН: Вы ошибаетесь, я знаток. Я с первого взгляда могу отличить Севр от Мейссена, а мейссенский от китайского.