БАРОНЕССА (поправляет): У меня нет восьми миллионов. Самое больше шесть с половиной… После дома отца эти два брака!
МАКС: Вы сами виноваты: зачем вы выходили замуж за каких-то экзотических аристократов? Вы не янки по крови, но во всем остальном вы почти американка, и гораздо лучше сделали бы, если б вышли замуж за настоящего американца. Не могу простить вам эту вашу несчастную любовь к титулам… (После некоторого колебания). Слава Богу, что вы решили развестись с бароном.
БАРОНЕССА (тоже после колебания): Я еще не совсем решилась. Хотя я отлично знаю, что он подлец.
МАКС (недовольно): «Подлец» слишком сильное слово. Что же бы вы тогда сказали о шпионах, об изменниках, о гангстерах? Он просто очень слабый человек, еще более слабый, чем большинство людей.
БАРОНЕССА: Он поступил со мной подло! Притворялся влюбленным, а я, дура, поверила! Разве в миллионерок влюбляются?
МАКС (уклончиво): Вероятно, он был влюблен в вас. Он сам мне говорил, что никого никогда не любил больше, чем полгода.
БАРОНЕССА (раздраженно): Это, конечно, очень лестно для моего самолюбия! Впрочем, мне он изменил еще раньше. Как только мы вернулись в Нью-Йорк после свадебного путешествия, он сошелся с этой женщиной. (С бешенством). Что он в ней нашел? Она даже не так красива! У нее наружность манекена из модного дома в провинции. В Нью-Иорке или в Париже ее не взяли бы в манекены! Она покупает мужчин своей молодостью. Пользуется тем, что я старше ее, для того, чтобы отобрать у меня мужа! (Нерешительно смотрит па Макса). Она ведь моложе меня лет на пять. Ей верно двадцать шесть или двадцать семь?
МАКС (с полной готовностью): Если не больше!
БАРОНЕССА: И как гадко все это было сделано! Сошелся с переписчицей нашего отеля, которую я же, идиотка, ему рекомендовала для книги! Он ведь пишет книгу! Хорош писатель! Хемингуэю и Фаулкнеру не придется повеситься от зависти. Он даже не образован. Отнимите у него титул – и он никто! (подозрительно). Я знаю, вы только что подумали, что если отнять у меня деньги, то я тоже никто.
МАКС: Я этого не подумал. Но это можно сказать почти обо всех людях вашего круга. Все вы какой-то анахронизм. Нельзя жить ресторанами, ночными клубами и туалетами… Я всегда говорю вам правду, дорогая, не сердитесь. Отчего бы вам не заняться каким-либо полезным благотворительным делом?