МАКС: Пожалуйста, бросьте этот вздор из светских мелодрам девятнадцатого века. Вы не покончите с собой: вы слишком любите красивых женщин и сухое шампанское!
БАРОН: Едва ли у меня будет много красивых женщин и сухого шампанского, если меня посадят в тюрьму.
МАКС: За долги в тюрьму не сажают. Вы заплатите кредиторам пятьдесят сентов за доллар… Кстати, что же вам дали бы и сто тысяч? У вас, значит, осталось бы десять. Это мало для обеспечения блестящего будущего?
БАРОН (смеется): Мое будущее! Похож ли я на человека, который думает о том, как бы обеспечить свою старость?
МАКС: Нет, вы все-таки не отравляйтесь. Прежде всего, химические самоубийства не очень эстетичны. Платон слишком красиво описал смерть Сократа. Я не знаю, что такое цикута, но, верно, она действовала не совсем так… Ну, что будет хорошего, если вам сделают промывание желудка? Нет, бросим это и подумаем, как вам заплатить долги.
БАРОН: Она наверное не даст больше пятидесяти тысяч?
МАКС (подумав): Почти наверное. Я еще поговорю, но, кажется, не даст. (Решительно). Не даст! Она не очень скупа, но и не очень щедра. Как большинство людей. Мы все середка на половину… У вас, однако, есть ценные вещи, она вам много дарила. Подарков она назад не потребует. Покажите это кольцо, я знаю толк в бриллиантах. (Барон подает ему свое кольцо). Оно стоит три тысячи долларов. Если продавать, то вам дадут две. Ваши часы? Триста долларов. И того не дадут. Портсигар, запонки, еще тысячи две. Мало… Позвольте, но ведь вы ей купили к свадьбе прекрасные серьги. Сколько вы за них дали?
БАРОН: Семь тысяч двести.
МАКС: Отдаю вам справедливость, вы гораздо щедрее ее. Правда, вы покупали ей подарки на ее же деньги.
БАРОН: Нет, я выдал ювелиру вексель на семь тысяч двести.