МАКС (смеется): Вы сами видите. У вас, значит, иногда бывала мысль, что было бы недурно, если бы она скончалась? Так, просто в порядке wishful thinking?
БАРОН: У меня иногда бывали мысли, что было бы недурно, если б я был Карлом Великим.
МАКС (вкрадчиво): Собственно ведь ваш предок был убийцей колдуньи: именно он отправил ее на эшафот… Вы, быть может, подумали, что вашей бедной жене будет много лучше, если она лишится памяти. А заодно лишится гражданской правоспособности, а?.. Я в мыслях не имею допрашивать вас, и вам от меня ни малейшая опасность не грозит. Но все-таки давайте уточним дело. Я на днях принес вам бутылочку Квиеталя. Где она? (Все настойчивее). Что вы с ней сделали барон? Покажите ее мне. Это тотчас же рассеет чьи бы то ни было подозрения… Покажите ее, наконец, просто для того, чтобы меня успокоить!
БАРОН: На зло вам, не покажу. Мне очень приятно, что вы беспокоитесь. Понимаю и то, что вам, как психологу, было бы приятно, если б я убил свою жену, а вы меня в этом уличили, но я не могу доставить вам это удовольствие.
МАКС: А если я все-таки, вопреки всем своим принципам, объявлю о своих подозрениях властям?
БАРОН: Это чрезвычайно меня устроит. Во-первых, вас посадят в дом умалишенных, и я навсегда от вас избавлюсь. А во-вторых, я до того предъявлю вам иск. С вас за libel присудят мне сто тысяч долларов. У вас их нет, но обожающая вас баронесса, которая к тому времени, Бог даст, совершенно поправится, заплатит за вас. Они очень мне пригодятся.
МАКС: У вас, кроме комплекса предопределения, есть еще комплекс ста тысяч долларов.
БАРОН: Это комплекс довольно распространенный.
МАКС: Фрейд о нем ничего не сообщает. (Очень просто). Так вы не пытались убить свою жену?
БАРОН (стучит себя пальцем по лбу): Лечитесь, дорогой друг.