МАКС: Это было бы еще хуже. Сердечно благодарю, но не могу.
БАРОНЕССА: Чем же вы будете жить, когда кончатся ваши сбережения?
МАКС: Они кончатся еще не скоро. Я проживаю полтораста долларов в месяц.
БАРОНЕССА (удивленно): Не представляю себе, как человек может жить на полтораста долларов в месяц. Допустим, но потом? Какую работу вы можете получить, когда вы сами говорите, что вам шестьдесят девять лет?
МАКС (обиженно): Почему «когда вы сами говорите»? Это так и есть! Вы правы, в нынешнем мире в шестьдесят девять лет трудно получить должность кассира или бухгалтера. Зато, правда, можно быть главнокомандующим. Генералу Мак-Артуру семьдесят два года. Клемансо в восемьдесят лет был диктатором. Но должности клерка в банке ему, конечно, никто не дал бы.
БАРОНЕССА: Насколько я понимаю, вы не собираетесь стать ни диктатором, ни главнокомандующим. Что же вы будете делать, когда все проживете?
МАКС: Я прожил всю жизнь, не зная чем буду жить через полгода. Впрочем, подумываю о том, чтобы стать ghost writer-ом. Если я напишу что-либо под своим именем, то, конечно, никакого издателя не найду. Но, к счастью, есть богатые люди, которые не могут связать двух слов и которым очень хочется увидеть свое имя в печати. Это одна из бесчисленных форм тихого умопомешательства. Для таких людей я клад. Они будут с книги платить, скажем, шесть тысяч типографии за печатанье, три тысячи газетам за объявления и полторы тысячи мне за сочинение. Это все-таки лучше чечевичной похлебки. Человечество ушло вперед со времени Иакова и Исава. Мне приятно, и заказчикам приятно: за десять с половиной тысяч им обеспечено бессмертие.
БАРОНЕССА: Во всяком случае помните одно: я ваш друг до конца дней, и вы у меня, в случае надобности, имеете неограниченный кредит.
МАКС (смеется): Уж будто неограниченный? Скажем, до пяти тысяч?
БАРОНЕССА (тоже смеется): Нет, хотя бы до ста тысяч. Больше вам верно никогда не понадобится… Простите, я забыла вас угостить. Вам тогда понравился мой Наполеоновский коньяк. Не нальете ли вы себе рюмку? Бутылка на этом столике… Где же она? Она была здесь.