– Продлят. Даю тебе слово Пемброка.
– Если не продлят, я утоплюсь в Гудзоне. После этого городка ни в каком другом жить нельзя… И не смейся над Альфредом Исаевичем, я тебе это запрещаю! Он очаровательный человек и наш большой друг.
– Он очаровательный человек и наш большой друг, но он общественный отравитель.
– Почему общественный отравитель? Что за вздор! – обиделась Надя. – Он, напротив, занимается просветительной работой.
– Да, как мадам Лафарж занималась химией, а Джек-Потрошитель – хирургией.
– Какой вздор! Как тебе не стыдно! – возмущенно сказала Надя.
– А что почтеннейший виконт де Лавар? – спросил Яценко.
– Я только что ему отдалась. – Ей было забавно и приятно, что Виктор ее ревнует. – Свадьба завтра!.. – Она расхохоталась. – Постой, я забыла тебе рассказать: Альфред Исаевич показал мне две вечерние газеты. Его интервью есть в обеих, строк двадцать-тридцать в каждой, в одной даже с портретом, а о Делаваре в одной ни слова, а в другой пять строк. Он, конечно, в бешенстве. Альфред Исаевич делает вид, будто сожалеет, а на самом деле он в восторге. Сознайся, что и ты в восторге!
– Вот уж мне все равно.
– Ври больше! Точно я тебя не знаю! А теперь вот что, на первый день достопримечательностей довольно… Не пугайся: я не требую, чтобы ты ездил со мной по городу и завтра. Но я голодна как зверь. Куда ты везешь меня обедать?