ЛИНА: Марсель, люди, которые говорят, будто время деньги, бесстыдные лгуны. Если мне будут платить по 100 франков за день, я продаю три года своей жизни… Нет, три года много… Год. И мы говорили с генералом об очень серьезных предметах. Это вы все боитесь генерала, а я его нисколько не боюсь!
ЛАФАЙЕТТ: И не надо. Мы отлично ладим с вашей женой, полковник.
БЕРНАР: Ваша дочь сказала нам, что вы рано ложитесь и по вечерам пишете письма.
ЛАФАЙЕТТ: Да, письма, письма… Это мое несчастье. (Встает).
ЛИНА: Если они будут зашифрованные, то я все прочту и изменю то, что мне покажется неподходящим.
ЛАФАЙЕТТ: Мы вас расстреляем по приговору военного суда. Доброй ночи, друзья мои. (Целует ей руку и уходит).
ЛИНА. БЕРНАР.
БЕРНАР: Должен сказать, что ты приняла довольно странный тон с генералом Лафайеттом. Ты слишком много пила за обедом.
ЛИНА: Да… Я редко вижу шампанское.
БЕРНАР: Незачем так часто напоминать мне, что я не имею средств.