Десять из двенадцати взяли рапорты назад, но двое упорствовали, выдвигая целый ворох всяких причин, якобы уже веских, настолько веских, что школа должна отпустить их на волю подобру-поздорову. Эти упрямцы (или – герои) готовы были обратиться в управление НКВД и даже к самому народному комиссару. О них еще придется упомянуть.
В первом квартале 1938 года на практику нас не выводили. Думать нам не давали, заняв все наше время кружками разного рода: хоровой, музыкальный, спортивный и т. п.
Курсанты, как говорится, поднажали. Волей или неволей, но поднажали, и средний балл – пятерка – был достигнут многими, в том числе и мной. Стенгазеты и школьный бюллетень «Чекист» ликовали.
Наш кратковременный протест лучше всего характеризуется сравнением с самым нудным приемом строевого обучения: бег на месте. Потоптались, потоптались, да и снова стали в строй, застыв, как истуканы: не дыши и слушай команду.
ПРИЕЗД ТЕСТЯ. СНОВА ВВЕРХ И ВПЕРЕД
В середине апреля меня вызвали с классных занятий к начальнику-комиссару. Это испугало меня, как всякая вообще неожиданность в наших условиях. Шагал бодро, но сердце заныло. Когда я постучался в кабинет начальника школы, я сделал это, по-видимому, слишком робко: разрешающее «да» последовало только по второму стуку.
Рапортую. Едва я закончил рапорт, ко мне обернулся лицом грузный военный, сидевший спиной к входной двери. Это был мой тесть. Вторая неожиданность могла ведь тоже обеспокоить, и я остолбенел.
– Подойдите поближе, товарищ курсант, – улыбнулся начальник школы.
Забыв попросить разрешения поздороваться и ободренный приветливым видом тестя, я кинулся к нему, и в этом выразилось все сразу: год разлуки, мои испытания, мой постоянный страх, моя надежда, что в тесте нахожу как-никак своего человека. Начальник пригласил меня сесть. До сих пор не пойму, чего ради тесть проявил ненужную степенность и не сразу ответил на мои расспросы о жене.
– Не волнуйся, дорогой! – ответил, наконец, тесть, положив мне руку на плечо. – Все благополучно. Таня вполне здорова и находится здесь. Я думаю, – добавил он, глянув на начальника, – что товарищ начальник разрешит тебе встречу.